Чужая луна

Но на прощание все же спросил: – А надолго это… не знаю, как назвать… эта командировка? Надоела война. Домой хочется.

– Может быть, месяц. А возможно, и год. Но вы будете постоянно находиться в поле нашего зрения. И я обещаю вам, что при первом же удобном случае или даже по вашей просьбе мы тут же вас отзовем.

На этом они попрощались.

И вот спустя всего лишь несколько дней, вдали от родной земли, на корабле, плывущем в Турцию, он рассматривал взволнованного генерала. Может быть, это он и есть, тот самый, который ищет его.

А что это генерал, он для себя легко объяснил. Лагода знал случаи, когда белые офицеры и даже генералы втайне сочувствовали Советской России. Может быть, и он – из таких?

Но – нет! Похоже, у генерала случилось что-то серьезное, какое-то горе, и он нуждается в помощи.

– Если у вас кто-то раненый, могу предложить медпакет, – сказал ему Андрей.

– Нет-нет, спасибо, – генерал тронулся дальше, но вдруг остановился, с отчаяньем объяснил: – Ребенок родился.

Три дня всего. Молоко бы найти, – и спросил: – У вас есть дети?

– Сын. Только без меня родился. – И со вздохом Андрей добавил: – Не довелось увидеть.

– Сочувствую вам, – сказал Слащев и пошел дальше.

В конце коридора, в тупике, он увидел нескольких солдат и женщин. Они окружили молоденького священника, который что-то рассказывал. Его увлеченно слушали.

– …И что вы думаете, пошел он по морю, аки посуху.

– Расступилось море? – ахнула одна из женщин.

– Нет. Просто пошел по воде. Пошел, как мы с вами, к примеру, по суше ходим.

– Чудо какое-то!

– А чудо это от твердости веры. Вот если твердо поверишь в то, что у тебя не море, а твердь – и свершится чудо. Только сперва в Самого поверь! А то мы ждем чуда, как яблочка на блюдечке. Нет, так не бывает.

Слащев немного послушал священника, а затем обратился к нему:

– Великодушно извините, отче, что вклиниваюсь в вашу беседу. Совет нужен. А может быть, и помощь.

В трудные минуты, загнанные обстоятельствами в угол, люди охотнее отзываются на чужую беду, чем в спокойное сытое время. Смолк священник, и слушатели его тоже не прогневались, с некоторым любопытством и сочувствием уставились на стоящего перед ними растерянного человека, генерала. По тону, с которым он к ним обратился, люди поняли: у человека беда.

– Слушаю вас, мил человек.

– Такое дело! Жена только родила, а молока нет. В груди нет молока.