Расстрельное время

Ни один человек, хотя бы даже из интереса, не остановил их и не спросил, кто они такие и почему здесь. Если кто-то их и замечал, то лишь с интересом и даже удивлением смотрел им вслед. Не более того.

Когда возвращались обратно, один их ездовых долго провожал их взглядом. Потом обогнал их, повернулся, пошел навстречу. Кольцову показалось, он пристально всматривался в его лицо, мучительно пытаясь что-то вспомнить. Вновь догнал их, пошёл рядом. И, лишь пройдя полквартала, мужик вдруг сказал:

– Драстуйте! Чи не призналы?

Кольцов внимательно оглядел махновца.

Невысокий, цыгановатый, уже далеко не молодой. В обтрепанной и прожжённой возле костров одежде, он был Кольцову не знаком.

– Я – Петро, – напомнил махновец.

– А я – Павло, – дружелюбно улыбнулся Кольцов.

– Я вас зразу признал, – сказал махновец. – Живи, здорови?

– Как видишь, живой, – ответил Кольцов, понимая, что махновец попросту ошибся.

– Во! Видать, не судьба! Видать, вам тогда друга карта выпала.

Червова чи бубнова.

«Тогда»! Кольцов начал напряженно вспоминать. В какое-то мгновение ему показалось, что когда-то давным-давно он уже видел этого человека, или похожего на него. Но когда? И где?

– Ты бы, Петро, напомнил, где мы с тобой встречались? – спросил Кольцов.

– Не помните? – удивился махновец. – Ну, як же! Вы в штабу у Нестора Ивановича, на Вовчей речке. Мне, если помните, тода поручили вас… тое самое… ну, отвести… – мялся махновец.

И Кольцов вдруг вспомнил ту узкую тропу вдоль речки Волчьей, утреннего рыбака с уловом. Даже душистый запах полыни…

– До кривой вербы? – напомнил махновцу Кольцов.

– О! Бачьте! Вспомнили! – обрадовался тот. – До вербы ще далеченько было, ага. А у меня, як на грех, гвоздь в ботинке вылез. Впился в ногу, спасу от боли нема. Иду и думаю, ну, зачем ему до крывой вербы? Яка ему – вам, значить – разница, дэ лежать.

Стрельну, думаю, тут, и сразу ж сниму ботинки.

– А ты б сперва снял ботинки, – совсем будничным тоном посоветовал Кольцов, словно речь шла вовсе не о нем, и на расстрел Петро вёл не его.

– А нельзя! При сполнении нельзя, шоб не по форме. Нестор Иванович рассердятся, если хто доложит.

– Да кто ж там мог доложить?

– А напарник. Или хто другой. У Нестора Ивановича везде свой глаз.