Степные волки

– Бросьте, бросьте, – рассмеялась Рита. – Я ведь знаю, чем дядя Сережа занимается. Они вместе с моим отцом служили, помните?

Она подняла ладонь:

– Не беспокойтесь, я не стану ничего выспрашивать. Но о Григории не забывайте. Что он вам говорил?

– Предлагал съехать от вас и перебраться в гостиницу.

Рита задумалась.

– Может быть, действительно стоит? А то начнутся неприятности. У вас. За меня бояться не нужно, пока этот урод ко мне благоволит.

Теперь пришел черед рассмеяться мне.

– Ну, я неприятностей не боюсь, и бороться с ними умею.

А переезжать не хочу. Мне у вас нравится. Давайте пить чай!

Вечер прошел в приятной беседе ни о чем. Мы даже стали говорить друг другу «ты». Но и только, словно разговор о бывшем муже и Григории разрушил намеки на начинавшуюся взаимную симпатию. Что ж, время терпело. А сегодня ночью мне лучше было заняться делом, для которого и приехал.

Собственно, ничего сложного в этом нет. Для меня. Сколько раз уже проделывал. Просто кладешь на ладонь фотографию, закрываешь глаза и стараешься отрешиться от всего окружающего: от людей, их хлопот и чаяний, их радостей и болезней.

Мысленно представляешь человека, изображенного на снимке, и в потоке разноцветных нитей, которые проплывают перед внутренним взором, ищешь ту, которая принадлежит именно ему. Чем она толще, тем человек ближе к тебе. Вот и определяешь направление, куда тянется нить, примерное расстояние.

Другое дело, что каждый такой сеанс забирает кучу энергии. И сегодня мне предстояло четыре раза повторить процедуру.

Не шуточки…

Когда я наконец открыл глаза, чувствовал себя, словно кожура от банана, – такой же пустой и никому ненужный. Вот еще один побочный эффект – приступы депрессии, как у алкоголика после запоя. Все кажется бессмысленным, обрыдлым и самому себе представляешься каким-то ничтожным насекомым, которое любой может походя раздавить. Крайне мерзкое ощущение.

Но бороться с ним я научился уже давно. Вот если бы каждый день занимался поиском, то, вероятно, мог свихнуться от тоски и унижения.

А так – ничего, держусь.

Пошатываясь, я добрел до ванны, с трудом сообразил, как включается душ, стянул промокшую от пота одежду и залез под горячие струи. Поменял воду на ледяную, опять на горячую. Вскоре полегчало. Дьявол, ну что эти журналюги пропали такой компанией? Нет, чтобы по одному!

Я вылез из-под душа, оделся в сухое и чистое. Теперь надлежало кое-что обдумать. Сигарета показалась особенно вкусной.