Лютики

Идешь по деревне – и будто чума прокатилась. Ворота настежь, двери раскрыты – заходи, бери что хочешь. Заходишь – и прямо мороз по коже. На столе – еда, на полу – детские игрушки, постель смятая, будто только с нее встали. И ни души. Полное ощущение, что хозяева на минутку вышли, да так больше и не вернулись. Жутковато, если честно. Я тогда все дома обежал, чуть с ума не сошел. Зато, когда на дока – на доктора, то есть – наткнулся, да еще на живого, чуть инфаркт не схватил. Но это я что-то вперед забегаю. Началось все гораздо раньше.

И началось с того, что стали вдруг пропадать собаки. Одна пропала, другая, третья… Оглянуться не успели, за десяток перевалило. И ладно бы еще местные псы исчезали: для деревенского жителя беда, в общем, небольшая – так ведь и привозные туда же… А москвичи, они ж до своих собак прямо больные. Иной раз смотришь на них, смотришь, и не поймешь, кто им дороже: собака или собственные дети. А если уж и детей нет – все, пиши пропало. Одна дура три дня вокруг деревни по болотам бегала – искала своего пекинеса. Какой к чертям пекинес! Спасибо, саму отыскали.

Мы уж не знали что и думать. Дежурство установили. А потом исчезли все остальные. Попробуйте представить: вы просыпаетесь утром – а собак больше нет. Ни одной. Кончились. Дед Трофим, старожил чертов, подумал тогда с минуту и объявил: «С корабля первыми бегут крысы, а из деревни собаки. В общем, тикать надо».

– И ведь прав оказался, старый хрыч, да только кто ж его тогда слушал. Побегали, поволновались, погоревали да и успокоились.

Ну, нет собак, так нет. Никто ж, в конце концов, не обязывает их держать. А только знали бы вы, как, оказывается, без них по ночам жутко. Тишина такая, что хоть сам лай. Павлик-то воспитанный, зря брехать не станет.

– Какой Павлик? – удивился Винни.

– Ну, Павлик. В честь Павлова. Собака докторская. Эта при всем желании никуда бы не делась. Док с нее пылинки сдувает, на улицу не пускает, со стола кормит, спать с собой кладет. Ну, это вам еще нарасскажут. Вы, кстати, не верьте.

Чушь это все, хоть и собачья.

Гость похлопал по карманам, достал сигареты, спички и, спохватившись, спросил:

– Можно?

– Пожалуйста, – кивнул Винни, придвигая ему пепельницу.

Гость закурил и выдохнул дым в потолок.

– А через месяц, это уже где-то ближе к июлю, – продолжил он, – у Петровича сдохла Танюша. Единственная была корова в деревне. Все, у кого дети, к Петровичу за молоком по утрам бегали. И, главное, нехорошо сдохла. Не по-божески.