Винни

– То есть, вы можете заставить мозг любого человека выдать все, что происходило в опеределнный период времени?

– Нет, – сдержанно отозвался директор, – не могу. Во-первых, метод Брауна требует использовать импульсы такой силы, которой живой мозг просто не выдержит. Сгорит. А, во-вторых, большая часть работы утеряна. Мы все равно не сумели бы расшифровать полученную информацию.

– А… зачем же вы мне об этом рассказываете? – слегка растерялся Винни.

– Затем, – директор важно поднял вверх палец, – что кое-что мы все-таки можем.

– И?

– И это лучше, чем ничего. Настолько лучше, что широко используется на практике многими… Не буду говорить кем. Разумеется, о том, чтобы использовать результаты на суде в качестве доказательства, не может идти и речи. Но для общего, так сказать, развития и внутреннего пользования, метод подходит идеально.

– Подождите, вы же говорили, на живом человеке это не работает. Или вы хотите…

Директор вздернул подбородок.

– Вы с ума сошли. Я врач. Можно использовать импульсы меньшей силы. Разумеется, ответ будет содержать больше шумов, но, поскольку мы все равно не можем его расшифровать, оно и неважно.

– Но, – начал Винни, – я не понимаю… Зачем нам ответ, которого мы не можем понять?

Директор снисходительно улыбнулся.

– Только для того, – важно сообщил он, – чтобы выяснить, есть он вообще или нет.

– Ответ?

– Ответ.

Директор сочувственно улыбнулся.

– На самом деле, все просто. Мы последовательно нагружаем мозг испытуемого импульсами, каждый из которых соответствует какому-то моменту в прошлом, и измеряем силу ответа. После чего, собственно, строим график. Просто, как все гениальное. В моменты времени, когда мозг испытывал нагрузку, отличную от обычной, на графике будет весьма заметный всплеск. Или… – директор запнулся. – Столь же заметный спад.

– Спад? – удивился Винни.

– Ну да. Обычно они соответствуют периодам сна, но могут также говорить и о тяжелом психическом заболевании.

Винни молча ждал продолжения.

– В общем, чтобы не ходить вокруг да около… Забывчивость вашего клиента кое-что мне напомнила, и я…

– Да? – сказал Винни.

– И я построил для него график памяти на день убийства.

– И?

– И ничего. Точнее, почти ничего. Почти ничего в день убийства в период с семи вечера до половины восьмого.