Цена империи. На начинающего Бог

– Михаил Шаров и Всеслав Маковский станут ядром двух направлений, которые мы можем потянуть – и по материальным средствам, и по наличию персонала. Моя группа будет уточнять теорию темпорального взаимодействия и переноса. Это проблема на перспективу. Рабочая группа – я и три математика. Больше не надо. Михаил Павлович возьмется за изучение пробойных энергетических явлений, наша цель – создать модель пробоя. Как в теории, так и в натуре, микропробойчик.

– Это то направление, из-за которого нас и оставили пока на плаву, – подтвердил правильность идеи академика Кручинин.

– А Всеслав Матвеевич займется созданием темпоскопа. Нам нужен метод, который позволит наблюдать за происходящим в параллельных измерениях, чтобы понять, что там происходит и что реально дали наши преобразования. Прибор не должен быть слишком энергоемким и слишком затратным финансово. И одних теоретиков для этого недостаточно. Нужен физик-экспериментатор с руками, которые растут не из жопы.

– Что думаете по этому поводу, Николай Степанович? – обратился генерал-лейтенант к полковнику.

– В предложениях уважаемого Марка Соломоновича есть рациональное зерно. Мы на фоне первого успеха с Толоконниковым слишком бездумно раздули штат научных сотрудников. И их уволить нельзя. Никак нельзя. Разве что закапывать тела после ликвидации. Но это крайне расточительно. Вообще не наш метод. Так что ради сохранения безопасности проекта я буду «за».

Валерий Николаевич отпил кофе, поморщился.

Несмотря на то, что автомат был дорогим, а зерна известного производителя, напиток был не очень. Подошедший Полковников выбил кофейную гущу, вытащил небольшой бумажный пакетик, практически не заметный за пачками фабричных упаковок. Он зарядил автомат порошком из пакетика. Автомат засветился, зашипел, начал плеваться кипятком, наполняя чашку напитком. Кручинин попробовал новую версию напитка. Аромат и вкус были на высоте.

– Этот пакетик наши держат для большого начальства, – Чистая арабика, – пояснил полковник.

– А сделайте и мне. Хочу оказаться большим начальником! – подал голос Гольдштейн.

Вскоре на столе стояли три чашки с ароматным напитком, а пакетик отправился в мусорную корзину.

– Голосовать не будем, – подвел итог разговору генерал. – Предложение уважаемого Марка Соломоновича принимается. Ваши соображения – по научной части и по безопасности – жду послезавтра утром на столе.