Орган времени

 – Тогда почему?

– Что почему?

– Почему вы говорите мне «нет»?

Я опять хотел ответить что-то резкое, но передумал.

– Не знаю, – вместо этого спокойно сказал я. – Что-то внутри держит меня. Может, я и правда боюсь, но, пожалуй, не смерти. Хотя, возможно, и смерти, но скорее просто неизвестности – может быть так. Это ведь риск. Я пошел бы на любой риск, но если б знал, как и чем я рискую и что все зависит от меня. А здесь… Я ничего не знаю, и от меня ничего не зависит, – я улыбнулся. – Страх смерти – это тоже страх перед неизвестностью.

Он молчал. Потом сказал тихо и спокойно:

– Ну хорошо, если вы так боитесь, давайте прекратим это. Я больше не буду навязываться вам. Не хотите – не надо. Забудем все это.

– Серьезно? – я был удивлен, никак не ожидая услышать от него такие слова. – А как же вы?

– Ничего, – ответил он, – я подожду. Постараюсь найти кого-нибудь посмелее.

Я улыбнулся.

– Хм, – произнес я. – Интересно. Так что, я могу сейчас встать и уйти?

– Да.

– Вот так просто встать и уйти?

– Да.

– И никогда уже не приходить сюда, и не видеть вас, и не слышать об этой вашей операции?

– Да, – сказал он.

– И вы не будете звонить мне?

– Нет, – он был спокоен и тверд. – Если вам это не нужно, можете уходить.

Я не двигался.

– Та-ак, – протянул я.

Мне вдруг стало ясно, что я не могу уйти. Оставить все это? Забыть? Я вдруг понял, что больше никогда в жизни мне не встретится ничего подобного. И еще я знал, что жизнь долгая и я не раз пожалею, если уйду сейчас.

Я буду чувствовать себя последним трусом и идиотом, если упущу этот шанс изменить что-то, раскрасить жизнь. И, черт с ним, можно и умереть ради этого. В конце концов все умирают – какая разница когда? Да, Сергей Степанович поймал меня. Как ни странно, поймал, убрав сети. Я чувствовал, что попался. Я не мог уйти. Хотя бы из чувства собственного достоинства – уйти значило бы признать себя трусом.

– Подождите, – улыбнувшись, произнес я, пытаясь найти выход из создавшейся ситуации, – зачем же так категорично: либо «да», либо «нет»? Всегда ведь можно найти компромисс.

– Какой компромисс? – сказал он. – Либо вы согласны, и мы делаем операцию, либо – нет. Ничего другого тут быть не может.

– Ну почему же? – я чувствовал, что теперь я уговариваю его. Было странно ощущать себя в новой роли, Сергей Степанович представлялся в ином свете. – Можно ведь подождать, отложить.