Божественная Жемчужина. Часть II. Красное и оранжевое

Рита молча пошла следом, полагая, что во всем, касающемся домашнего хозяйства, можно с закрытыми глазами довериться настоящему эксперту – маме. В ее владениях всегда порядок. Тех, кто не возвращает вещи на место, она зовет бурундуками, эти зверьки все тащат в свои маленькие норки. Самый злостный бурундук в доме, конечно, Рита – все, что попадает в ее спальню, остается там, пока мама не организует облаву на тарелки, чашки, ложки и прочую утварь.

Мама натянула резиновые перчатки, ушла в кладовку и через пару минут вернулась с яйцеобразным птичьим домиком и пачкой старых газет.

Рита развернула одну из них на кухонном столе.

– Хорошо, что я положила ее у входа, – мама поставила клетку на стол, протерла решетки и открыла холодильник. – Налью Мане молока, чтобы не бегала за нами.

– Бесполезно, – нехотя заметила Рита, вынимая из клетки птичью поилку, – сейчас нашу кошку интересует только птичка.

Мама наполнила блюдце и поставила его на пол, но Маня не стала пить молоко.

– И как ты понимаешь, чего она хочет, ума не приложу.

– Просто чувствую, – Рита постелила на дно клетки чистую газету и насыпала в кормушку горстку пшена.

– А я думаю, она хочет сцапать птичку. Следи, чтобы Маня не пробралась в твою комнату, или лучше скажи ей, чтобы шла на улицу.

– Она хочет посмотреть, как мы посадим птичку в клетку, – нехотя пояснила Рита, наливая воды в чистую поилку.

 – Ничего не случится.

– Ты уверена? – на всякий случай усомнилась мама, но, заметив утвердительный кивок дочери, привычно положилась на ее знание кошачьей природы. – Ладно, пойдем ловить твою канарейку.

Дочь Улановых с детства дружила с кошками. Осторожные и бесстрашные животные, гуляющие сами по себе, подбегали к маленькой Рите и безропотно позволяли ей совершать с собой действия вопиюще оскорбительные, например, тискать до тошноты или даже бесцеремонно оттащить себя за хвост.

Что бы она с ними не делала, кошки оставались лучшими подругами девочки, ее стражами, учителями и советчиками, Рита же понимала их так, будто общалась с ними на особом языке, непонятном, порой неслышном для других.

В спальне царила полная тишина, птичка как будто исчезла.

– Улетела в нижние комнаты? – предположила мама.

– Нет, я закрывала дверь.