Сага об орке. Некомандный игрок

Будто и не гонял нас по песку пляжа до одури, будто и не носился чуть ли не быстрее нас, стараясь быть одновременно везде: спереди, чтоб углядеть щель меж щитами, с боков, чтоб контролировать линию, сзади… Ну не знаю, чтоб наверно видеть не сачкует ли кто?

То мы с воплями пытались изображать атаку, несясь по песку, прикрываясь щитами, выставив над головой копья. То сбивались в две и даже три шеренги, чтоб составленными щитами изобразить что-то в виде черепахи: нижний ряд щитов закрывал ноги, средний пояс и грудь, а верхний должен был прикрывать от стрел, падающих сверху.

И потом еще, в таком вот виде быстрым шагом кидаться в атаку.

Впрочем, не удалось ни разу – строй сразу разваливался. То кто-то умудрялся наступить на край нижнего щита и брякнуться всем под ноги. То кто-то забывал удерживать щит над головами и кромкой шарашил по соседям…

Ну не давал мне Хельми таких тренировок, не давал! Пусть Синдри скажет спасибо, что щит у меня легче, чем у других! Да и не видел этого почти никто.

А вот когда Бьярни, который должен был держать низ, грохнулся нам под ноги, из-за чего через него сначала полетел я, а затем сверху в нашу кучу малу присоединился Снор – это видели все. Строй грохнул хохотом. Фритьеф взорвался каскадами ругани, обзывая нас «ластоногими баранами», «беременными овцами» и еще чем-то экзотическим.

Наконец взвыли даже хольды, заявив, что «консильери» увлекся, и что когда засвистят стрелы народ и так собьётся в строй плотненько и как миленькие заячьим скоком домчаться до противника.

Ибо жить хотят все, а на тренировке, как ни крути, отсутствует основной фактор – противник, жаждущий нашей крови. Короче все это чушь, и не взаправду.

В итоге пришлось даже Сигмунду вмешаться, объявив, что для первого дня достаточно. До этого наш вождь с независимым и гордым видом возвышался в сторонке, наблюдая как бегают его бойцы. Не знаю, как ведут себя другие форинги, но что-то мне подсказывало: когда засвистят стрелы даже предводителю придется накрыться щитом, прижаться к другим бойцам и переть вперед молясь, чтоб сосед не приоткрыл «окошко», в которое может прилететь.

А не стоять в сторонке с наполеоновским видом.

Но я, естественно, придержал свои мысли при себе. Да и умотался так, что, когда после ужина, не находящий себе места, Фритьеф предложил прям сейчас сходить к «этому кормчему» и выяснить что он за фрукт, решил что данное действо может обойтись и без моего участия.

Сигмунд оказался того же мнения.