Огненные дороги Геона

Потом все равно нужно идти к магам подтверждать привязку. Мы с тобой к магу ходили, он нас с братом к тебе привязал, значит, ты хозяин по закону.

– Это что же получается, те шаки, что с Торвином ушли, теперь умрут?

– Нет, только болеть начнут через месяц, если Торвин на себя не перепривяжет.

– А откуда маг узнает, что Торвин – новый хозяин шаков?

– Шаки скажут, магам не соврешь. Ты шакам приказал с Торвином идти, значит, он может шаков к себе привязывать.

– Первый, если меня убьют, то у тебя будет новый хозяин?

– Ингар, ты не из нашего мира и истинный высокородный.

Первых шаков делали истинные высокородные, а к нему шака только один раз привязать можно, и только он может шака отпустить. Если истинный высокородный отпустит шака, то шак сможет жить без хозяина.

– Ты знаешь, как отпускают шака? – спросил я.

– Нет, не знаю, это только истинный высокородный знать может.

– Первый, ты хочешь, чтобы я тебя отпустил?

– И да и нет. Каждый шак мечтает о свободе, у нас много легенд об этом.

Но что я с этой свободой буду делать? Бродить остаток жизни в одиночку с дубиной по лесу и бояться каждого шороха? Я и так свободен, пока ты жив. Простой шак без хозяина только месяц проживет, а я могу жить отдельно хоть всю жизнь. Если ты мне прикажешь здесь оставаться, а сам уедешь на другой конец Геона, то я буду жить здесь без проблем. Просто если ты умрешь, тогда и я сразу умру.

– Откуда ты узнаешь, что я умер?

– Я всегда знаю, что ты живой. Мы с тобой магически связаны.

Когда следы каравана размыл дождь, я тебя нашел по ниточке, которая нас связывает. Ингар, ложись спать, ты и так еле живой, тебе много спать нужно, – сказал рассерженно Первый.

Я завернулся в шкуру и постарался заснуть. Первый много нового рассказал о Геоне. Оказывается, шаки – продукт генной инженерии и магической обработки. Маги покупают шаков у таргов, а потом кодируют их с помощью магии и изменяют тело под определенные задачи. Получается идеальный раб, с которым нет никаких проблем.

Поэтому шаки и стоят дороже рабов людей.

* * *

– Просыпайся, соня, завтрак остынет, – разбудил меня Первый.

Просыпаться желания не было. Самочувствие за ночь ухудшилось, и меня колотил озноб. Первый почти насильно влил в меня бульон с мелко нарезанным мясом. С трудом проглотив пищу, я снова завернулся в шкуру. Внутренний взгляд показал, что моя печень была на последнем издыхании, и я долго не протяну, несмотря на все усилия Первого.