И небеса разверзлись

По пути я наткнулся на бездыханное тело ассасина с вылезшими на лоб глазами, похоже, бедняга умер от ужаса. Затем мне попались ещё два воина, находящиеся в невменяемом состоянии, – несчастные полностью потеряли контакт с реальностью и пускали пузыри, словно маленькие дети. После звуковой атаки воевать стало не с кем, и я решительно прибавил скорости.

Первая стрела с визгом ушла в небо, отброшенная защитой кольчуги, а вторая точно врезала меня по лбу. Похоже, в меня попала афрская стрела с каменным наконечником, – если бы не шлем, мои мозги вылетели бы на дорогу.

Я нажал на тормоза и спрятался за лобовой бронёй, закрывающей сиденье. Ещё две стрелы со звоном ударили в броню, и обстрел прекратился. Вытащив пистолет из самодельной кобуры, я опасливо выглянул из-за щитка и разразился отборной бранью. Меня, любимого, пытался пристрелить Лаэр, который залез на большой камень и с синим лицом покойника вступил в последний бой с чудовищем из своих кошмарных снов.

– Придурок ушастый, я сейчас вылезу и налысо тебя побрею! Ты меня чуть не пристрелил, идиот! Это я, Ингар, прекрати стрелять немедленно! – заорал я как сумасшедший.

Мои вопли вывели гвельфа из прострации, и он, выронив лук, мешком свалился с камня.

– Ингар, это ты? – донёсся из-за валуна голос Лаэра.

– Конечно я. Кто ещё может по Геону на баркудах разъезжать?

– А я, когда услышал этот ужасный рёв, подумал, что баркуды тебя сожрали и прибежали по наши души.

– Хрен ты угадал! Это я баркудов сожрал, а тех, кого не доел, под седлом бегать заставил.

Всё, я вылезаю, и не вздумай стрелять! – Я снял с головы шлем и высунул из-за брони голову, чтобы Лаэр смог меня опознать, а затем спустился на землю. – Ну что тут у вас? – спросил я, зайдя за гряду валунов, служивших укрытием каравану.

– Ингар, у нас двое тяжелораненых, остальные в обмороке. После того как заревел баркуд, воины, словно женщины, в обморок попадали. Я просто не знаю, что теперь делать, – ответил Лаэр.

– Бери своего малхуса и добей ассасинов, пока они в себя не пришли, а я ранеными займусь.

– Мой малхус удрал, как только баркуда увидел, и где этого труса носит, неизвестно, – буркнул гвельф и скрылся за камнями.

До самой ночи мне пришлось заниматься лечением раненых и испуганных «проклятых». Если с первым тяжелораненым проблем не возникло, то второй воин находился уже за гранью жизни и смерти, поэтому мне даже пришлось влить в него стакан собственной крови, чтобы вытащить с того света.