Вольные

Ты превращаешься в обжору, питая только свой порок и уподобляясь примитивному животному, которому не дано быть разумным. Это эволюция наоборот, когда, следуя за нашими удовольствиями, мы словно оборотни превращаемся в порочных и ненасытных тварей, которым никогда не покорить космическое пространство и не построить здравомыслящее и справедливое общество.

В этом был смысл, но тогда ещё Хельга не осознавала, как далеко могут завести подобные рассуждения.

– Сначала первая сигарета, потом первая рюмка, потом первая дорожка фена и первый укол по вене – вуаля, цикл закончен, курильщик превращается в наркомана.

Первый пончик, первый гамбургер, первая кола и первая картошка фри – ляськи-масяськи, и мы имеем толстое бесформенное тело, страдающее ожирением, увеличенной печенью и не способное передвигаться на своих коротеньких свиных копытцах. Первый поцелуй, первый секс, первый оральный акт, а у кого-то и первый анальный – и вот уже мы имеем развращённое сердце, меняющее любовь на сифилис и гонорею.

– Ну а если твоя любовь искренна?

– Тогда сохрани её в своём сердце как огонёк свечи во мраке комнаты, не позволяя демонам, прячущимся по углам, потушить его. Не превращай великий дар в банальное потребление. Сейчас нам говорят, что секс и голод – двигатели прогресса. Но посмотри к какому абсурду пришли те, кто смеет внедрять эти постулаты в наши головы. Биомасса, лишённая половых отличий, шествует по Европе, выгибая свои розовые задницы словно обезьяны, и не знающая что бы ещё такое затолкать в себя ради новых ощущений? Ментальное уродство и полнейшая деградация, превратившая творцов в рабов своих желаний, и низвергнувшая некогда великую европейскую цивилизацию, на руинах которой открыли цирк с гендерными фриками – вот результат того, к чему привела искренняя любовь.

А ведь началось всё с первого поцелуя, и мотивы, которые двигали в том момент влюблёнными, были самыми что ни на есть чистыми и благородными.

Таких радикалов, кто в собственных лишениях доходил до безумия, сред их друзей было немного. Сева и Хельга не относились к их числу. Их страсть была настоящей и целостной. Однако с появлением Макса что-то изменилась. Хельга это почувствовала, но не могла понять, что именно. Сева не был безумцем в отличии от Макса. Он мог вспылить, но и мог вовремя остановиться. Однако Макс был не такой, он был фанатиком, способным пойти до конца.