Сказка о прекрасной балерине Анастасии и её дочери чудесной Арише

Не совсем привыкшая к таким пышным приёмам, она, стараясь, особо не выделятся, оделась скромно, неброско, но выразительно. На ней было изящное шёлковое нежно-розовое платье с легкой гипюровой накидкой, что лишний раз подчёркивало её молодость и свежесть. Войдя в зал, она тут же остановилась, ища взглядом хореографа Васильева. Ныне став ей наставником во всём, он теперь уже должен был быть здесь и встречать её. А так оно и получилось. Васильев, мгновенно объявившись, быстро подошёл к Анастасии и, взяв её за руку, демонстративно провёл перед собой.

– Ну, покажись, покажись,… ах, какова! Да ты прекрасна!… – изумившись её такому простому и в тоже время исключительному одеянию, восхитился он. Тут уж и пришедший в себя Егор, быстро приблизился к ним, и, прикрыв рот тыльной стороной ладони, громко кашлянул, давая понять Васильеву, что он тоже здесь, стоит рядом.

– Ба, князь,… и вы тут!… – изобразив некоторое удивление, шутливо вскликнул хореограф, – Настя дозволь тебе представить князя, Егора Александровича Бровина!… храброго полковника, воина кавалериста, и незаурядного ценителя балета… – всё также с улыбкой отрекомендовал он гусара.

Егор сразу как-то замялся, сконфузился, ведь на самом деле он ни разу не был ни на одном спектакле с участием Насти.

– Ну, в отношении балета,… это конечно громко сказано,… скорее я начинающий любитель… – совсем уже растерявшись от такого знакомства, попытался оправдаться князь. Но ему вдруг стало так неудобно за свою неосведомлённость, что он потупился и притих, – о, боже,… какой же я осёл… – пронеслось у него в голове.

Настя, быстро сообразив, в чём дело, устранила это неловкое положение.

– Ну, будет вам Егор Александрович,… полковник, а так смущаетесь,… давайте-ка я вас лучше приглашу на свой спектакль… – неожиданно предложила она, тем самым приведя князя в привычное для него состояние.

– О да, конечно,… я с превеликим удовольствием!… – вмиг ответил он, и сердце его из замедленного состояния перешло на бешеный ход, загоняв кровь по жилам так, что у него, наверное, первый раз в жизни на щеках проступил румянец влюблённого юноши.

И такая перемена на лице гусара не укрылась от внимательного и опытного взгляда Васильева.

– О, простите друзья,… у меня дела!… вынужден покинуть вас,… но зато, Настенька, я точно знаю, что с князем ты не заскучаешь!… ему здесь всё и все известны, он тебя развлечёт!… – понимая, что любви лучше не мешать, быстро отчеканил хореограф и элегантно откланявшись, поспешил ретироваться.