Судья

Девушка показалась ему бесплотным призраком в застиранном халате.

– Привет.

– Привет, – Ира скрылась в коридоре. Павел взошел по скрипучим ступенькам. В доме пахло табаком и тухлой капустой.

Прошел в душную кухню. Колченогий стул под ним со скрипом пошатнулся. Портфель он сунул под стул.

На плите кипела в грязной кастрюльке мутная вода. Под потолком на веревках висели влажные тряпки.

– Как я выгляжу? – Ира протиснулась к плите.

Некогда сильные волосы с золотым отливом – теперь тусклые, стянутые на затылке в тугой пучок.

Взгляд Павла скользнул вниз. Руки огрубели, ногти черные от грязи.

Ей было шестнадцать лет.

– Прекрасно, – сказал он.

– Картошку будешь?

Павел покачал головой.

Ира села за стол. Начала очищать дымящуюся картофелину.

– Осторожно, – сказал Павел. – Руки не обожги.

За тонкой стенкой заплакал ребенок. Ира вздрогнула.

– О господи. Я сейчас.

– Ну что ты, что ты. – донеслось из-за стенки. – Чего мы расплакались? Ш-ш-ш…

Ира вернулась, потирая лоб.

– У него температура.

Села за стол. Взяла картофелину.

– Остыло, – пробормотала она.

– Все будет хорошо.

Ира взглянула на Павла. В ее глазах затаилась старая злоба, которая пугала Павла, хотя к нему не относилась.

– Ты не представляешь, каково было в роддоме. Гадюшник, одно слово! Они все время пялились на меня.

– Кто, Ира?

– Мамаши. Врачи. Медсестры. Все. Я вижу их везде – в магазине, в автобусе, в соседских окнах.

– Понимаю.

– Нет, не понимаешь! Каково было слышать их тупое квохтанье: «На каком вы месяце? А кто папаша?» – передразнила Ира. – Но еще больше меня бесили те, кто все понял. Одна такая все смотрела на меня, будто я ноги лишилась. Приставала, совала фрукты. Ты знаешь – бабы вечно суются со своей заботой, когда их никто не просит. Я пряталась от нее в сортире.

– Скверно.

– Да, в общем, ничего. Только когда мужики к ним приходили, было худо. У меня-то никого.

– Я пришел один раз, – напомнил Павел.

– Да, – Ира с благодарностью взглянула на него. – Когда ты ушел, соседки по палате про тебя спрашивали.

Ира отвела взгляд. Рассмеялась.

– Я сдрейфила. Сказала, ты мой муж.

Они сидели, натянуто улыбаясь. Ира съела одну картофелину. Отодвинула блюдо.

– В зале дует, – сказала она.

– Окно разбито.

– Знаю. Камень бросили.

– Да? Как странно!

– Нужно вставить новое. Или заделать чем-нибудь.