Судья

Подошла к охраннику, сказала, что на заднем дворе лежит избитый. После чего смылась – ей нельзя светиться в этой истории.

Точилин и Быстров стояли у небольшого стола в лаборатории. На столе лежал конверт, который некто передал через сержанта лично в руки Точилину.

Присутствовал эксперт. Происходящее снимали на камеру.

– Все готово? – спросил Точилин.

– Да, – пробормотал Быстров. Остальные закивали.

Точилин натянул резиновые перчатки, взял конверт, вскрыл тонкой пилочкой. Заглянул внутрь. Лицо медленно вытянулось.

– Что там, Саша? – спросил Быстров.

Точилин достал из конверта что-то. Сжал в кулаке. Повернувшись к остальным, со странным выражением лица вытянул руку. Разжал кулак.

Быстров охнул. К горлу подкатила тошнота.

– Твою дивизию, – сказал он.

Но, подойдя ближе и сощурившись, понял, что глаза на ладони у следователя – не настоящие. Пластмассовые.

Но очень похожи на настоящие глаза Вадима Нестерова – большие, круглые, с синей радужной оболочкой.

Капитан смотрел на глаза.

Рядом встал эксперт Толя. Сложил на груди руки.

– Точила, – сказал он, брюзгливо морщась. – Ты меня ради этого позвал?

Точилин не ответил, хмуро разглядывая два выпуклых шарика.

– У меня и так работы выше крыши, – продолжал Толя. – Кроме твоего Нестерова, на мне еще десять трупов висит. Начальство душит. Телефон обрывают. Со всех отделений звонят. Всем нужны результаты, все, как дети малые, требуют: «Давай, давай, давай…» Дай-подай! Хоть бы одна сволочь бутылку поставила.

– Извини, Толя, – рассеянно ответил Точилин, оглядываясь в поисках сосуда, в который можно положить глаза. – Дело важное, сам понимаешь.

– … А Толя на части разрывайся. Вы думаете, я резиновый? Да мне, может…

– Ну хватит! – неожиданно услышал Быстров свой раздраженный голос. – Не ной. Можно подумать, мы ерундой занимаемся. Нам тоже нет никакой радости все время зависеть от вас. Лебезить перед тобой и твоими дружками.

Он шагнул к Точилину, не замечая обиженного взгляда Толи.

– Ну что, Саша? Какие соображения? Что это может значить?

Точилин наконец нашел взглядом стеклянный сосуд на столике в углу, возле умывальника. Сосуд предназначался для мочи, слюны, крови и спермы, но еще ни разу не использовался.

– Послание, – сказал он, хватая сосуд (игнорируя при этом возмущенные возгласы эксперта). Наклонил над сосудом ладонь.