Безымянные

– А что ты думаешь о первых людях? Об Адаме и Еве? Ты считаешь, что они существовали на самом деле? – спрашивали уже порядком захмелевшие мужчины, даже не стараясь скрывать улыбки.

Иностранец смотрел на них спокойно и отвечал с сильным акцентом, будто не замечая, что над ним подтрунивают:

– Существовать? О, да! Бог помещать Адама в саду и предупредить не есть плод Древа Познаний Добра и Зла, ибо в день, в который он вкусить этот плод, он будет умирать.

Акцент иностранца и его ошибки в простейших словах веселили слушателей ещё больше.

– Тогда Змей искушает Ева, – продолжал иностранец, игнорируя смешки, – чтобы она вкушать от древа. Но Ева говорить Змею, что сказать Бог. Змей отвечать ей, что она не умрёт. Змей говорить: «Ваши глаза должны быть открыты, и вы будете, как боги, знающие добро и зло». Ева ест плод и дать его Адаму. И он тоже ел. Бог всё узнать об этом. Чтобы предотвратить Адама и Еву от еды плод Древа Жизни и жить вечно, он изгонять их. Змей тоже наказан за участие в их падение: обречён вечно ползать на брюхе в пыли.

Некоторые завсегдатаи бара уже смеялись в голос, но иностранец по-прежнему сидел с невозмутимым видом, как будто он рассказывал анекдоты и ждал именно такой реакции публики.

Болли поразило услышанное. Его семья не была религиозной. Сам Болли, хоть и допускал существование некоего Бога, но никогда не интересовался этим всерьёз. Слушая иностранца, он понял, что ни разу в жизни не задумывался о появлении мира и первых людях.

Его кругозор ограничивался настоящим и только им. И вот непонятно откуда появляется человек в одном из тысяч баров большого города Тронхейма и поднимает такие необычные для этих мест темы. И это происходит не в каком-нибудь популярном, полном богатых туристов заведении, а именно в том баре, в который очень редко заходят чужаки. В баре с неприметной вывеской, на окраине города. В баре, где по вечерам Болли Блом пьёт холодное пиво.

Болли внимательно вслушивался в тяжёлую для восприятия, корявую речь иностранца.

Пытался не упустить ни единого слова. Он сконцентрировался настолько, насколько для него это вообще было возможно. Болли не слышал смеха, что раздававался со всех сторон до тех пор, пока иностранец не замолчал. Гость не подавал вида, что его расстроила реакция слушателей, но Болли понял, чем вызвана пауза в рассказе.

Блом развернулся к бородатому соседу, гоготавшему во всё горло у него над ухом, и отвесил ему мощную затрещину.