Нефилим

Словечко «ово» – так на жаргоне обозначалось «яйцо» – я оставил без внимания, посчитав его плодом воображения Герца – типичного «инфанта», наивно полагавшего, что Слово непременно должно порождать обозначаемое им Явление. Порой я даже удивлялся, как он мог пройти Квалификацию и получить пропуск на право выхода за Стену. Там, на Территории, слова значили крайне мало, кроме, быть может, тотальной пары: Ничто и Нечто – вся же Территория располагалась как бы между ними как видимый, осязаемый эквивалент Горизонта Событий.

Герц обожал ходить по этой зыбкой грани. Его интуиция, ориентация, способность выходить из самых безнадежных положений, были поистине феноменальны, в отличие от свидетельств, которые, при всей их кажущейся достоверности, неукоснительно ставились под сомнение детекторами лжи. Сперва это приводило Герца в отчаяние, но со временем он успокоился, смирился и делился своими наблюдениями, а также колоссальным практическим опытом лишь с самыми близкими, которых, впрочем, выбирал совершенно произвольно.

Это выглядело порой как своего рода назначение на должность или присвоение звания «друга», которым он удостоил меня, едва мы оказались членами одной «пятерки». Похоже, в этом была какая-то магия: я не поверил ни в указанную им точку на карте, ни, тем более, в «ово», но едва я перешел подъемный мост, как ноги словно сами привели меня к Qercus Robur, а лиловатое мерцание овала на его корявом стволе буквально пригвоздило меня к месту.

Ритмичная пульсация, несомненно, была знаком, обращением лично ко мне, но прежде, чем вразумительно ответить на него, следовало хоть как-то расшифровать его значение. То, что в глубине ствола скрывается то самое мифическое «ово» я понял почти сразу. Опыты, проводимые на Территории с объектами Аннигиляции, показывали, что их остаточное излучение каким-то образом возбуждает частицы «материи», из которых состоят все чувственные предметы за пределами Стены, и те реагируют на это воздействие подобно струнам, попадающим в резонанс с камертоном.

Реакции проявлялись по-всякому: грибы светились, камни гудели – большие валуны басили; мелкие попискивали – кучи мусора, случалось, даже вспыхивали, сбивая настройки регистраторов, все же в целом порой складывалось в единую, хоть и несколько пеструю, сумбурную картину. Картины различались, порой весьма существенно.