Страж

Морель отрицательно покачал головой и стражник, придерживая бряцающий меч рукой (тот был явно великоват для его роста), немедленно убежал исполнять приказ.

– Закон предписывает соперникам вступать в судебный поединок будучи вооруженным палкой и щитом, – задумчиво сказал судья, – но поскольку приговор ещё не был оглашён, а ответствующая сторона уже посчитала себя оболживленной, то ничего не мешает выбрать оружие на своё усмотрение.

– Я выбираю меч, – прохрипел Морель, – без щита.

– Мой меч украден, – пожал плечами Дамас, – если мне его отдадут, то я выбираю его.

Если нет – будет достаточно палки. Без щита.

– Тебе дадут меч, – злобно прошипел Морель, – не вздумай отказаться.

– Пусть так, – опять пожал плечами Дамас.

Судья кивнул и продолжил:

– Теперь, когда вопрос об оружии решён я изложу правила судебного поединка. Он проходит до полной победы одной из сторон и заканчивается смертью проигравшего. Одержавший победу признаётся полностью невиновным, ибо известно, что Бог и справедливость есть одно целое и это не позволит виноватому одержать верх.

Если же по окончании поединка проигравший всё же останется жив, он также подлежит умерщвлению через повешенье здесь же, на месте.

Дамас и Морель кивнули в знак того, что правила поединка ими уяснены полностью и более никаких вопросов к суду они не имеют.

– Всё готово, святой отец! – возвестил запыхавшийся стражник, ввалившись в зал суда, – площадь оцеплена.

– Отдай ему свой меч, – судья указал стражнику на Дамаса, и, подождав пока тот подпоясается, хмуро добавил, – к Оружию! И да поможет Вам Бог!

***

– И как это должно выглядеть, святой отец? – спросил Гуго.

 – Милостивый государь, не соизволите ли вступить в ряды новоявленного рыцарства Храма Господня? Так что ли?

– Почти, – кивнул священник, – не забудь сказать ещё, что половина имущества в случае его смерти отходит Ордену и что сам он обязуется жить теперь в строгости, как и подобает истинному слуге Господа нашего, – он трижды перекрестился на ходу и поклонился (собеседники медленно шествовали по улицам города).

 – Что здесь происходит?

Впереди на городской площади гудела, переговариваясь меж собой, толпа горожан. Из соседних домов и проулков к месту общего столпотворения спешили опоздавшие, на ходу сокрушаясь своей нерасторопности (народу собралось уже много и разглядеть, что происходило на площади, не представлялось никакой возможности).