Станция «Гермес»

Он стоял без движения, пока звук не исчез так же внезапно, как и начался.

Так, сказал он себе, вытирая холодный пот со лба. Это был тяжелый день, и его пора заканчивать.

Он вернулся в дом, улегся на кровать с металлической спинкой и забрался в спальный мешок. Усталость была такова, что Антон едва успел застегнуть молнию и вытянуть ноги, как все окружающие звуки исчезли и он провалился в сон.

Глава 3. Утро в деревне

Его разбудил не лучик солнца и не пение птиц, как ожидалось. Сначала где-то неподалеку протарахтел мотоцикл.

Потом закукарекали петухи и замычали коровы. Потом звенели ведра, а может быть, звенело в ушах. В итоге он открыл глаза и с искренним удивлением уставился в незнакомый потолок, с которого свисала одинокая незнакомая лампочка без абажуров и прочих украшательств.

Он увидел ходики на стене, которые никуда не шли, этажерку с фарфоровыми статуэтками, и тут вспомнил все. Теперь понятно, что испытывают эти несчастные, которым имплантируют чужие воспоминания о путешествии на Марс.

Это что, все со мной было?! Аферистка Марина, очкатая тетка-нотариус, полиция?

Он вышел во двор и, чтобы разогнать дурные мысли, проделал несколько упражнений на уменьшение живота. От лишнего веса, предательски накопившегося за последние годы, нужно было избавляться.

Во дворе качались высокие былинки, травы гнулись под тяжестью росы, а деревья приветливо обращали к нему мощные ветви. В целебном воздухе порхали бабочки и чирикали утренние птицы. В этот момент груз воспоминаний показался ему не таким уж ужасным.

Подумаешь, обманули дурака на четыре кулака. Что из-за этого, умирать, что ли? Есть полиция, гарантирующая его права, там дедуктивный метод, дактилоскопия и анализ ДНК, дрессированные овчарки, в конце концов.

Тут на его глазах произошло невероятное – от низко стелящейся ветки отделилось яблоко и шлепнулось на траву. Едва успел плод коснуться земли, как Антон подбежал, жадно схватил его и съел, поражаясь сладости и спелости этого чуда, сотворенного природой.

Съеденное яблоко придало организму энергию, и он довольно бодро спустился с участка к длинному узкому оврагу, частично заполненному строительным и бытовым мусором, сквозь кучи которого упрямо прорастал кустарник, а также мелкие топольки и прочая неприхотливая растительная жизнь.

Похоже, что эта часть рельефа служила местным чем-то вроде естественной свалки отходов. Сразу за оврагом начинался крутой подъем, постепенно переходящий в горный склон, который выглядел неприступным.