В Новь

В этой суматохе никто не обратил внимания на человека, сидевшего на отшибе, возле двери в съемочный павильон, одетого в совершенно неприметный серый костюм. Человек не участвовал в обсуждении. Не сводя глаз, он смотрел на Прокудина. И было в этом взгляде что-то недоброе…

Прокудин сидел в кресле в центре зала, закинув ногу на ногу, с ленивой отрешенностью ожидая продолжения беседы.

– Тишина в зале! – потребовал ведущий (впрочем, без особого нажима – какое же шоу без беспорядков?) и тут же обратился к Прокудину, – Что по этому поводу можете сказать?

Прокудин потёр виски, (все это начинало его утомлять) вздохнул и начал:

– Два года назад…, точнее два с половиной ….

Мне был поставлен страшный диагноз – «саркома». Несмотря на преклонный возраст это был тяжелым ударом для меня, – скучным голосом вещал Прокудин, – Врачи отводили мне месяц-полтора. Когда тебе семьдесят два года – умирать всё равно не хочется. Особенно когда ты богат …, – сбивчиво продолжал Прокудин, – Я тратил баснословные суммы, чтобы излечиться …. Но все было тщетно. И именно тогда, когда надежды совсем не осталось, когда тебе в комнату заглядывают только для того, чтобы посмотреть: не умер ли ты… Появился он …, человек в черном балахоне, – от скучающего тона Прокудина не осталось и следа. Было видно, что эмоции от воспоминаний начинают одерживать верх. Рассказчик взял со стола стакан с водой и, изрядно отпив, продолжил:

– Откуда он появился я не знаю. Я лежал на кровати в полумраке спальни. Знаете, таком полумраке, который обычно всегда в комнате умирающего? Как вдруг из темноты раздался мягкий голос: «Добрый вечер, Борис Петрович.

Как ваше самочувствие?»

Я дернулся в кровати и посмотрел в сторону откуда раздался голос.

– Кто здесь? –спросил я.

– Я Второй Шанс, – ответил голос.

– Покажитесь немедленно! – потребовал я.

– Тише, Борис Петрович! Нас могут услышать. Да и нервничать вам нельзя, – бархатно пророкотал голос, – но если вам угодно, я покажусь…

Из темноты выдвинулась фигура в черном балахоне.

Капюшон скрывал лицо, руки были сложены на груди.

– Что за цирк! – возмутился я, – Это что? Смерть за мной пришла?! Я вызываю охрану! – потянулся я к тревожной кнопке.

– Увольте, Борис Петрович! У меня и косы-то нет, – усмехнулась фигура, – Не надо охраны… нам надо поговорить, – уже серьёзно сказал чёрный человек.

Зал слушал, как заговоренный. Пару раз ведущий пытался вставить свою ремарку, но Прокудин, властным взмахом руки, одёргивал его.