Мрачный архив. Экспансия

У стены стоял разбитый шифоньер, с оторванными дверцами.

«Не Рио-де-Жанейро, но судя по антуражу, ремонт уже начали» – подумал он, вставая с кровати.

Бродяга стал искать по карманам сигареты. Никотиновая зависимость туманила его рассудок. Он не мог собраться с мыслями, чтобы сориентироваться на месте и во времени.

Нащупав помятую пачку, он достал ее из кармана. Надпись на ней гласила « Шахтерские – сигареты без фильтра». Вытряхнув одну, Лем с огорчением понял, что у него нет ни спичек, ни зажигалки.

Ничего не оставалось, как идти на поиски.

Сунув сигарету за ухо, бродяга поспешил на выход .

Покосившийся дом стоял на заброшенном участке. Оконные стекла частично разбитые, частично снятые заботливыми соседями, торчали осколками из глазниц деревянных рам, покрытых белой потрескавшейся эмалью.

Земля вокруг барака была завален досками и деревянными ящиками. Под окном дома стояла железная ржавая бочка с замерзшей водой. Вдоль дырявого, высокого забора, произрастали сухие кусты отцветшей малины с опавшими листьями.

Все покрывал свежий снег.

«Так, судя по обстановке, мы находимся либо в захолустном поселке, либо в заброшенном садовом товариществе,– думал он. – Осталось выяснить, где мы и когда?»

Лем продолжал ходить по участку в поисках полезного.

Исследовав все комнаты в доме, бродяга залез в старый сарай, стоящий в обнимку с избой. Не найдя ничего нужного, он поспешил покинуть усадьбу, в поисках аборигенов.

«И так, что у нас есть? – продолжал он.

 – Старый поселок, дома, которые я пока что вижу, заброшены, однако бегающие собаки, еще не одичали. Это значит, к людям они привыкшие. Запах угольной гари в воздухе говорит, что центрального отопления здесь нет. Местные топят печи углем. Видимо, его здесь проще достать, нежели дрова. Значит, рядом есть либо угольная шахта, либо разрез. Жителей я пока не встретил, значит, трудоспособные заняты на добычи, в завершении выпуска коротко о погоде: на дворе скорее зима, вот только какого года?»

Прогуливаясь между домов поселка, взгляд Лема упал на первого местного.

Это был старичок небольшого роста, который сидел на лавке перед забором своего дома. Дедушка, мирно и незабвенно, подобно тибетскому монаху, потягивал папироску, томно и многозначительно выдыхая клубы сизого дыма. Он смотрел вдаль уходящей между гор и лесов дороги. Он думал о чем-то непостижимом, понятном только ему.

Лем подошел к старику, который отвлекся и покосился на него.