Древняя книга. Преображение уже началось

– Не, ну, я вижу, ты чего-то мрачный. Не веришь мне?

– С чего вы это взяли? Вам же пора.

– Всё иду, иду…

В это время из комнаты выходила Лантана, чтобы убедиться в том, что незваный гость ушёл. И мужик, уже будучи в дверях, увидел её.

– Это что за цветок с таким заморышем? – обнаглел, дальше некуда, пьяноватый верзила.

– Я не вижу с вами цветов, – не теряя достоинства, сострил Натан.

Теперь, когда Лантана здесь, он не станет церемониться, он должен защитить её.

– Не понял, вроде бы я получается заморыш? – мысль исказила физиономию вломившегося.

– Заметьте, вы это сами сказали.

– Что ты за умник такой? Ты сидишь здесь, бабу я забираю, завтра, может, приведу, понял, – распорядился мужик из Жилгана.

– Что ты подразумеваешь под бабой? Если свою голову, то, спасибо, завтра и впредь она здесь будет не кстати. Так что давай, ноги в руки и исчезни, – оставив приличия для других, говорил Натан.

– Так всё – ты труп. Баба собирайся, – обратился он к Лантане.

Натан взял мужика за грудки и вытолкнул за дверь.

Удивлённая Лантана подбежала к окну, хотела посмотреть, что будет происходить во дворе. А там всё было быстро. Натан свернул мужика, причём почти протрезвевшего, в три погибели и кинул в кусты. Напуганный силой Натана мужик, который не мог даже пошевелиться в его руках, вскочил и опрометью побежал восвояси. Натан вернулся в дом взволнованный, состоянием Лантаны. А она встречала его с улыбкой. Теперь в её глазах он стал героем. Сияя, она спросила:

– Ну, так что за Дедушка встретился вам в лесу?

И Натан, улыбаясь в ответ (он не мог сдержать улыбку, когда на него смотрела Лантана), рассказал всё: об исцелении животных, об этих историях и о предречении гибели Зокана и Баселии.

Наутро, когда вернулся Данкан, Лантана рассказала ему о происшедшем.

– Вот это Натан, я и не подозревал, – восхитился Данкан.

– Он такой таинственный, – откровенничала мама с сыном, – и скромный и ещё добрый.

– Мам, – улыбаясь, отвечал Данкан, – это неспроста, ты говоришь только о Натане.

Натан, по-прежнему, краснел от смущения и запинался, как только подходила Лантана. А её поначалу привязанность, потом восхищение перерастала во что-то более сильное. Она засматривалась на его голубые и глубокие, как море, глаза. Её смешили жесты и мимика Натана. В выражении его лица она узрела любимые для себя черты. Однажды она призналась Натану, что не мать Данкана. Она объяснила, почему она молчит и не откроет приёмному сыну правды.