Они приходят на шум. Начало

Соответственно узнал и возле двери.

– Допустим и это. Почему тогда не подействовало на других? То, что распыляли.

– Не знаю, скорее всего иммунитет. Будь осторожен, эта ерунда сразу начинает действовать, тут не разберёшь, кого затронет, а кого нет.

– То есть эта дрянь ещё висит в воздухе?

– Да.

– Значит, они не видят нас? Только слышат?

– Нет братец, это они днём только такие беспомощные. Ночью они не только слышат, но и прекрасно видят, в темноте они ещё опаснее.

– Сколько я был без сознания?

– Три дня.

– Теперь я понимаю, почему у меня так ноет желудок.

– Ничего, сейчас перекусишь и отдохнёшь.

– И что теперь делать? Мир изменился и не в нашу пользу.

– Отбиваться и пытаться выжить. С другими городами связь потеряна, никто не отвечает.

– Кому это нужно было? Рушить всё.

– Не знаю. Пойдём. Познакомлю с местным руководством. И запишу тебя в добровольцы. Будешь ходить в вылазки за провизией, согласен?

– Эм, погоди.

– Согласен или нет?

– Согласен, только я не владею навыками стрельбы.

Вроде.

– Научат.

– Стой, откуда ты знаешь руководство и про вылазки?

– Нет времени, пошли.

Это довольно странно. На некоторые вопросы он отвечал не охотно или же вообще увиливал от ответа. Быстро встав, Артём вышел из кабинета. Мне ничего не оставалось, кроме того, как пойти за ним. Он познакомил меня с так называемым руководством. Всего было три человека, которые раздавали приказы. Но странность всё же присутствовала. Они все как бы боялись перечить Артёму. Не выдавали ему заданий или просьб.

Боялись смотреть в глаза. На импровизированном пункте меня записали в добровольцы. Выдали рюкзак и винтовку. Патроны к ней. Старенький фонарик. И мягко говоря, послали на все четыре стороны. Перед этим, конечно же объяснили, что к обеду следующего дня нужно подойти к пункту.

Поначалу я пытался поговорить с людьми. Что-либо выяснить. Но никто не желал разговаривать. Некоторые и вовсе агрессивно реагировали, будто я у них последнюю булку хлеба отнимаю. Плюнув на эту затею, я нашёл свободный уголок и уселся там.

В рюкзаке была буханка хлеба уже начавшего черстветь. Три банки тушёнки. Две бутылочки с водой. Не пошикуешь. А ножик то не дали. Чем я должен открывать тушёнку? Несколько минут блужданий в поисках ножа и вот я уже сижу и жадно уплетаю хлеб с тушёнкой. Разговаривать они не хотят, значит, а нож за милую душу одалживают.

Не с проста они забрались на верхние этажи. Тут не слышно, что происходит внизу. И обзор хороший.