Книги про волшебников и волшебство

Видимо, нежданно пришедшая весна действовала на всех благотворно, как и временное отсутствие князя: все были милы, учтивы, раскованы и остроумны. То и дело лесную поляну оглашал громкий смех после солёных шуток и пересоленных анекдотов, которые под семейным кровом не рассказывались даже шёпотом.

Соскочив с лошади, господин Ленард взял под руку скрипача и подвёл его к большой мужской компании.

– Знакомьтесь, господа! – привлекая общее внимание, произнёс он. – Антон-скрипач, о котором вы уже наслышаны!.

.

Антон сбросил плащ и остался в новом костюме, в одном из принесённом портным.

Анекдоты смолкли. Все, широко улыбаясь, обступили слегка смущённого музыканта. В самом деле, костюм очень ему шёл: бархатный тёмно-вишнёвый пиджак, полосатые брюки, заправленные в сапоги, яркий шейный платок под отложным воротничком белоснежной рубашки. А уж сообщение мэра делало его просто человеком их круга.

К нему тотчас же подошёл Скульптор и торжественно объявил всем, что изваяет памятник скрипачу, если Магистрат выделит деньги.

И чем больше, тем красивей будет памятник.

– Хорошая идея! – одобрил Ленард. – Правда, в Мэрии денег нет совсем. Но можно объявить «обязательно-добровольный» сбор сбор средств для статуи.

Антон пытался отнекиваться, на что Скульптор недовольно заметил:

– Вам, господин скрипач, памятник, может, и не нужен, но народу!.. Мы-то с вами – люди маленькие: чего народ прикажет – то и сотворим! Так что не привередничайте, господин музыкант!

Скульптор был реалистом, то есть, умел правдиво изображать окружающий мир… глазами мэра.

Он уже видел, стоящего на пьедестале музыканта со скрипкой в руках. Разметавшиеся на ветру волосы, горящий взгляд, тонкие пальцы…

К тому же, Скульптор был не только реалистом, но и провидцем. Он имел большую семью. Во дворе его дома стояла многофигурная композиция, которую он не мог закончить уже много лет.

Вначале он изваял себя и свою тогда ещё будущую жену. Первоначально выбитая на постаменте надпись, гласила: «Двое и Любовь». Но каждый год, с увеличением семейства, Скульптор добавлял к композиции новых членов своей фамилии, всякий раз меняя название: «Трое и Любовь»… «Пятеро и Любовь»… «Шестеро и Любовь»…

Теперь его жена ждала седьмого ребенка, но Искусство ждать не желало, и в мастерской уже родился новый гипсовый фрагмент к шедевру.