Колокола Алазары

До этого пса окликали по-всякому: и Полкашкой, и Пиратом. Но теперь, получив собственное постоянное имя, пёс был безмерно счастлив. Конечно же, он – Иннокентий! И как это раньше никому не проходило в голову?!

Рыжий кот по воле Макара стал Фомой. Фома оказался задиристым – вечно ходил в драной шерсти, с разорванным левым ухом. Ещё котёнком его бросили в весенний ручей, откуда он чудом спасся, и с тех пор почти постоянно чихал. Все от него шарахались, видно, не желая иметь дело с больным животным.

А Фому это как раз устраивало. Ему, видимо, казалось, что его боятся. Ещё он любил гоняться за воробьями, был немного ленив, чуть завистлив и никому не доверял.

С Иннокентием кот Фома откровенно скучал: пёс был простодушен, обмануть его было несложно, а следовательно – неинтересно. Ещё он был необидчив, значит, ругаться с ним было бесполезно. И, наконец, Иннокентий не понимал юмора, как понимал его Фома. Так что пускать в ход свои грубоватые шутки оказалось бессмысленным.

Но Иннокентий готов был первым прийти на помощь, поэтому продолжать многовековую войну кошек и собак Фома не собирался.

Попробовал он приставать к попугаю, но тот засел на трубе у самого потолка, и незаметно добраться до него не было никакой возможности. Сократ чувствовал себя в полной безопасности на высоте своего положения. Как только Фома тянулся к нему с тыла, попугай тут же кричал во всю глотку:

– Тревога! Застава – в ружьё!

Белая крыса тоже изрядно портила коту настроение.

(Макар звал её Кристиной. Она была точь-в-точь похожа на учительницу географии из Приюта – Крысю Яновну, или – «Нашу Крысу».) К удивлению Фомы, Кристина оказалась не из трусливых. Как только он впервые воинственно чихнул на неё, она в ответ предупредительно стукнула своим толстым хвостом об пол. Кот обиженно засопел и прозвал её «канцелярской крысой», на что та, естественно, не обиделась. С тех пор Фома её зауважал. Но никогда об этом не распространялся вслух.

Итак, собрав команду под одну крышу, Макар был по-настоящему счастлив. Он теперь избегал людей и, в самом деле, представлял себя Робинзоном. Подвал стал его необитаемым островом. А забота о бездомных друзьях волей-неволей заставила чуток повзрослеть. Ведь случись что с ними – кто за них постоит?

Вот если бы они ещё умели разговаривать!.. Один лишь попугай лопочет всякую ерунду: «Иду на вы!» Или – «Пифагоровы штаны – на все стороны равны».