Сказки, рассказки и небыли Афанасия Барабанова

– Я заболел… Поел снега и простыл…

– Неужели не пообедал? – пошутил итальянец, но видя, что мальчик слушает его в пол-уха, задал другой вопрос: – Кто же тебя так быстро вылечил?..

– Одна женщина.

– Кто она?

– Не знаю… С рыжими волосами…

– А как зовут, не помнишь?

Эрих наморщил лоб, не отрывая взгляда от приятелей:

– Саламандра…

«Хвостатое земноводное», – машинально подумал Бернарди. – «Огненная саламандра».

Так называли «дождевую ящерицу» за яркую оранжево-красную расцветку.

Когда-то в детстве маленький Джиани видел её много раз, в дождливую погоду, в деревне своего деда.

– …И ушла она не в дверь, а в камин… – голос Эриха прервал его мимолётные воспоминания…

– Кто, в камин?.. – переспросил он.

– Эта женщина, – ответил Эрих.

– Как в камин?! – изумился Бернарди. – То есть, в огонь?!

– Да.

– И мама это видела?

– И мама. Когда я ей напомнил об этом утром, она сказала, что всё это мне привиделось. Потому что у меня был сильный жар…

– А может, действительно всё так и было? Разве можно перепутать наяву дверь с горящим камином?

– Я точно видел, как она исчезла в огне, – твёрдо повторил мальчик.

– Спасибо!.. – потрясённо произнёс Бернарди. – Извини, что отвлёк тебя от игры… Когда я был маленьким, тоже любил играть в эти самые… «снежные ядра»… И кататься на санках, и лепить снеговиков. Только снега зимой в Сардинии у нас почти не было.

– Как не было?! – мальчик впервые посмотрел гостю в глаза.

– Наверное, Бог забыл насыпать… – улыбнулся тот. – Ну, прощай, Эрих!.. – И как взрослому протянул свою смуглую крепкую руку.

– Прощайте, синьор Джиани… – ответил мальчик, неловко пожимая её и тут же, с облегчением, побежал к своим приятелям, радуясь, что так быстро отделался от взрослого человека.

А Бернарди, наконец-то, всё понял:

«Так это была Саламандра! Только не дождевая ящерица, а огненная дьяволица Ада, помощница Сатаны, разжигающая костры для новых грешников!.

. Значит, Габриэлла заключила с ней какой-то договор… Ах, как же я сразу не догадался… Скорей всего, жизнь мальчика взамен на её голос… Святой материнский подвиг…».

Бернарди вскочил со скамьи, чтобы вернуться к Габриэлле, но тут же остановился – он не хотел ставить молодую женщину в неловкое положение, тем более, лезть в чужую душу. Если не рассказала, значит, не пожелала.

И решил действовать иначе.