Внук Гипноса, или Посмертная маска

Отец в сердцах бросил насос на землю:

– Что за хоровод, трёна-Матрёна?!

– Сам полюбуйся!.. – сказала тёща. – С чем теперь на рынок идти?!

Бабка бегом вернулась в курятник.

– Ой, чего наделали, варвары! – раздались оттуда её причитания. – Ой, чем торговать буду?!.. А какие яйца были! Каждое с кулак!

Геннадий заглянул в раскрытые двери.

– Ну, молодцы-ы!.. – И стал расстёгивать ремень. – Кто зачинщик?

– Ванька это-а-а! – громко захныкал Аполлинарий.

– Та-ак!.. А за слёзы – ещё пук рогозы!.

.

– Врёт он всё! – заступился за себя Иван. – Полька первый сказал: давай яйца бить, фокусы показывать!

– А за ложь – ещё приложь!.. – мрачным тоном продолжал рифмовать Геннадий.

Он крепко взял сыновей за руки и повёл в сарай. Аполлинарий волчонком посмотрел на отца.

…Ночью окно в сад было раскрыто настежь. Иван крепко спал.

Аполлинарий смотрел на звёзды. По щекам катились слёзы. На подоконнике бесшумно появился белогрудый ворон. Он взмахнул крыльями – и сразу вся комната вспыхнула синим светом.

Аполлинарий замер, не смея пошевельнуться. Ворон перелетел на спинку его кровати, повертел головой, три раза каркнул и улетел. И сразу синий свет погас…

…Светлана готовила обед в летней кухне, возле гаража. Геннадий продолжал чинить автомобиль. Аполлинарий показывал фокусы с куриными яйцами соседской ребятне. Среди зрителей была и Ульяна. На этот раз куриное яйцо без следа исчезло в руках Аполлинария. Он тут же достал его из кармана ульяниного платья.

Девочка изумлённо засмеялась.

Иван помогал отцу, тайком бросая на Ульяну первые влюблённые взгляды.

– Во, работенка – людей дурить! – сказал Геннадий, недовольно покачав головой. – Меня в детском доме учили, что нельзя обманом людям служить.

– А вдруг он знаменитым фокусником станет? – заметила Светлана.

– Ага, Игорем Кио! Шёл бы лучше отцу помогать. Совсем за лето от рук отбился! Это же какая профессия в моих руках, трёна-Матрёна!

– Оно и видно: что ни день, то поломка!.

. – усмехнулась Светлана.

…Днём Аполлинарий подошёл к воротам циркового дворика. На заборе висели афиши знаменитого иллюзиониста, с наклеенными на них наискосок полосками текста: «31 августа – прощальное выступление!» Служащие кормили лошадей, красили булавы, жонглёр репетировал номер с шарами. Аполлинарий замер у забора. Его заметил паренёк в клетчатой кепке, подметавший двор.

– Эй, шпана, тебе кто нужен? – миролюбиво спросил он, подойдя к калитке.