Чудес никто не отменял. Рассказы

Иногда Ваня впадал в дремотное состояние, и тогда, сквозь полусон он слышал визг тормозов, и отец зовет. Ну, наконец-то, думает он, и открывает глаза. Ему даже не нужно времени, чтобы привыкнуть к темноте. И так видно, что никого нет. Опять – только пустая дорога и молчаливый лес.

Уже утром, когда солнце чуть осветило край неба, Ваня понял две вещи. Первое – волшебства не бывает. Второе – отец больше никогда не вернется. Он еще полностью не осознал произошедшее, но ясно только одно – случилось непоправимое. Он остался один.

Детство на этом не закончилось, но его срок сократился. На трясущихся ногах, мокрых от росы, зареванный и дрожащий от утренней прохлады, он вышел на середину дороги. Он решил, что любым способом остановит первую проезжающую машину и попросит, чтобы его отвезли к маме. Чтобы жизнь не закончилась в семь лет.

Если бы сейчас была зима, наш рассказ уже давно завершился на печальной ноте. Но на дворе стояло лето, а значит, Ване еще долго придется приходить в себя после ночного ожидания, мучиться ночными кошмарами и привыкать жить без одного родителя.

Но, по крайней мере с этим, он справится.

Сорокалетний Иван открыл глаза. Посмотрел на потолок, идеально белый и ровный, и понял, что ему грустно. В этот день многим грустно. Вот дети, те радуются дню рождения. Пожилые, со свойственным им житейским опытом, принимают его как должное. А вот люди среднего возраста грустят, потому что не обладают ни детской непосредственностью, ни стариковской мудростью. И каждый год, приплюсованный к общему жизненному стажу, воспринимается как навязанная кем-то обязаловка, от которой не отвертишься, не откажешься.

И Иван был из такого рода людей – реально смотрящих на жизнь. К пессимистам он себя не относит.

Пустота его квартиры сегодня показалось ему чем-то совершенно лишним, вроде вредной привычки, от которой неплохо было бы избавиться. Вдруг захотелось услышать шум на кухне и топот маленьких ног в коридоре. Может, Варвара, периодически ночующая у него, однажды останется не только на завтрак? Вот такое желание, до этого никак себя не проявляющее, вдруг возникло у него.

Видимо, сорок лет, это тот возраст, когда надо что-то переосмыслить в своей жизни, а холостяцкая жизнь уже не кажется свободной и независимой.

Философские размышления прервал сотовый, лежащий на полу. Нехорошая это привычка, бросать телефон, где попало, рискуя его раздавить в один прекрасный день. Но, по крайней мере, это произойдет не сегодня. Иван, не глядя, поднял трубку.