Волк

Я рывком открыл дверь маршрутки, и заскочил внутрь.

– И пожалуйста, зайди ко мне домой…

Лицо Васи выразило сомнение.

– Не бойся, – сообразил я, в чем причина, – теперь можно. Кур похоронить надо.

– Все сделаем в лучшем виде.

Вася стоял, гордо расправив плечи, глаза светились. Мне показалось, что у него все сложится хорошо.

– Не надо в лучшем виде – просто и без почестей, сожги или закопай в лесу.

А то, как бы до смешного не дошло.

Василий улыбнулся и кивнул.

– Извини, – сказал я Ринатику.

– Ничего страшного, но немного надо поднажать.

Маршрутка дернулась с места как ошпаренная. За давно немытым окном замелькали березы, осины и сосны. Поселок остался за спиной, вместе с моим лучшим другом Васильевым. Я аккуратно держал коробку на коленях, как если бы это была хрустальная ваза древнейшей китайской династии.

– Серега, – извиняющимся тоном обратился ко мне Ринатик, – у меня тут дочка приболела. Я попросил Звягинцеву…

– С твоей дочкой уже все хорошо, – я изобразил что-то вроде магического жеста рукой.

Он улыбнулся:

– Спасибо большое.

Слепая вера…

А вдруг?

Выполню ли я свое обещание, данное Васе, который все еще стоял на остановке и энергично махал мне рукой, становясь в размерах все меньше и меньше. Вернусь ли я через пять лет вселять в людей веру и надежду. Сеять доброе и вечное. Глядя на улыбку водителя, я решил не отметать такую возможность, как вариант. Как вариант один из многих. Но сейчас, на ближайшие пять лет, у меня были другие планы.

Хорошие и не очень.

О Васильеве и Тимофееве

За окном летит снежок,

А у нас все хорошо.

Во дворе метет метель,

Завтра будет новый день.

Ангел с неба наблюдает

Как ребенок засыпает.

За окном и вправду шел снег, а ветер направлял его, чтобы каждая снежинка легла на свое место. Тимофеев дернул струну, и колыбельная для дочки Васильева закончилась. Новоиспеченный отец посмотрел на друга с удивлением.

– Сам сочинил?

Скрывая довольную улыбку, Тимофеев отложил гитару.

– Вчера не спалось.

– Классно получилось.

– А у меня по-другому и не получается.

Маленькая Васильева, только сегодня выписанная из роддома, тихо спала. Отец все никак не мог налюбоваться ребенком.

– Наверно, это единственное в моей жизни, что я сделал хорошо.

– Хорош прибедняться. Вспомни, сколько ты преступников поймал.

– Ни одного.

– Во-о-от. Боятся они тебя.

Тимофеев налил водку по стопкам.