Волк

– И мы не позволим…

– Вчера же с ним обсуждали размежевание четвертого участка, – с горечью пробормотал Володя.

– Работа такая, – отозвался Алексей.

– …на двадцатом седьмом съезде ЦК КПСС…

– Что теперь будет? – прошептала Тамара.

– Да ничего не будет, – спокойно ответил Алексей.

– Еще как будет, – пообещал Володя, стиснув зубы.

– С праздником, товарищи! Ура!

– Ура! – восторженно подхватила половина демонстрантов.

Остальные промолчали. Друзья оглянулись и увидели, что толпа от них отдалилась – они стояли в круге как сочувствующих, так и не очень, земляков.

Вечером в калитку председателя постучали громко и уверенно.

– Степаныч, выходи! – донеслось с улицы, – Предатель!

– Это кто предатель? – возмутился хозяин и рывком открыл калитку. Как оказалось – зря.

Володя схватил его за грудки и прижал к забору.

– Тридцатые годы, говоришь? – заорал он, – Тридцатые?!

Алексей стоял рядом, даже не пытаясь успокоить разгневанного друга.

– Мы же вчера с тобой! Обсуждали! Как друзья! А сегодня что?

– Да отстань ты! – крикнул Эдуард и оттолкнул собеседника.

Володя сделал два шага назад и насупившись с презрением разглядывал «предателя».

– А ты что стоишь? – спросил тот Алексея, – Ты же Божий человек!

– Все мы Божьи люди, – заметил Алексей, и врезал Эдуарду в челюсть.

Председатель упал на землю и поспешил подняться. Опять же – зря.

Участковый долго смеялся, сквозь слезы разглядывая побитого председателя. Успокоившись, поинтересовался:

– Это же какая ты, получается, сволочь, если тебя даже поп отметелил.

Эдуард глубоко вздохнул, чтобы не сорваться.

– Что намерен предпринять?

– Да ничего не намерен. Получил по делу – нечего земляков перед другими срамить.

– Значит так?

– Так и не иначе, – твердо сказал участковый, – не до тебя сейчас. На вокзале у солдата кто-то автомат стащил. Занят я.

Эдуард встал.

– Я позвоню в район.

– Хочешь опозориться – звони.

Но председатель так никому и не позвонил. Ночью кто-то пробрался в его курятник и растерзал всю птицу. На земле, среди перьев и кровавых туш, остались волчьи следы, как предупреждение.

Еще не решив, на кого, но Эдуард затаил обиду.

Первое сентября и автомобильные гонки

А вот мне восемнадцать. Первое сентября. Первый курс. Первый семестр. Первый урок. Все первое, куда ни глянь.