Ты не воскреснешь

– Начальство принимает работу…

Рамирес обернулся через плечо и непонимающе уставился на меня, потом на Колемайнена.

– Не понял…

– Та же муйня… – кивнул я соглашаясь.

***

Летуны с грациозной небрежностью профессионалов повыкидывали из своих бомбовозов какие-то чемоданы, помахали нам на прощание мохнатыми бубенцами и застрекотали восвояси. Мы-то, грешным делом, думали, что они хотя бы привезут нам харчей с патронами. Но мы сильно ошибались. Они привезли только говнарей. Прилетевшие на второй вертушке яйцеголовые похватали свое барахло и прямой наводкой почесали в цеха.

По приказу майора, Вильнюс, непрестанно охреневающий от такой наглости, выделил им для охраны пару ребят из числа разведчиков Йорга Огмундсона, и, насрав на субординацию, принялся брызгать слюной на изрядно нервничающих Смита и Кусто. Те несли какую-то бессвязную брехню и вяло огрызались ему в ответ, растерянно пытаясь поставить его на место. Было видно, что наши мелкие заботы их не особенно волнуют.

Жрачки у нас практически не было, а патронов – просто кот наплакал, да и те были по большей части трофейные.

В этот-то момент, как водится, и поперло говнище.

Первые мины прилетели поодиночке. Одна – с недолетом, вторая – с небольшим перелетом. Пристрелочная вилка. Наш народ сразу рванул в окопы. Постепенно, как и полагается, грохотать вокруг стало ощутимо гуще, но все-таки не так, как могло бы. Мы, как самые хитрожопые в мире ублюдки, окопались прямо впритык к проклятому заводу, так что китайцы побоялись лупить по нам вслепую во всю мощь.

Их артиллеристы вряд ли успели выслать наблюдателей. А если и успели, то им всем уже давно настал пушной зверь, потому что мы были не настолько тупыми, чтобы не выставить охранение и не заминировать все «пустые» подходы трофейными минами и самодельными фугасами, начиненными всякой железной дрянью, найденной в цехах. Нашим гостям таких гостинцев должно было хватить с лихвой.

Я сполз на дно своей ячейки, оперевшись о ее стенку защищенной рюкзаком спиной, чтобы смягчить толчки вздрагивавшей от близких взрывов земли, и принялся ждать.

Но мое уединение было прервано самым бесцеремонным способом. В самый разгар обстрела ко мне на бруствер приземлился запыхавшийся Рамирес, с выпученными глазами проорал, перекрывая вой и грохот: «Отступаем, сейчас тут все взлетит на воздух!» и снова усвистал куда-то в сторону заводских корпусов.