Калуга Первая. Книга-спектр

– Все, Москва… Я сам слышал, – и сообразил, – если это не так, то я разом развею слухи! Леонид Павлович, читатель в растерянности! Он обеспокоен за судьбу народного таланта, который дарил ему минуты и часы наслаждения…

– Чушь! – вскочил Строев, – никому я ничего не дарил, я себя…

Но тут он опомнился, вяло сел. Взгляд его вновь наполнился тоской и раздражением.

– Вот что, молодой человек. Я вынашиваю планы. И никого не намерен в них пускать, слышите! Я не хочу обманывать ожиданий. Если и напишу, то не скоро.

Я не молод, как видите, всякое может случиться.

– Что вы, вам еще жить да жить, вы еще пораду…

– И потому – прошу довести, если это необходимо, мои слова про планы до читателя.

– А в общем, – волновался корреспондент, – это будет о смысле жизни, с человеческими идеа?..

– Это еще не определилось, – отрезал Строев.

– Ясно. А конфликты?

– Я же сказал.

– Ясно. Может быть, где будет проходить действие? Вы о месте действия всегда давали интервью.

– Всё, – поднялся Леонид Павлович.

– Понятно, тогда последний вопросик.

И корреспондент взглянул своим отработанным умоляющим взглядом.

– Задавайте.

– Это будет в вашем излюбленном методе?

Строев вздрогнул, будто его застали за постыдном делом. И уже не скрывая раздражения и неприязни к востренькому лицу, сказал:

– Идите-ка, молодой проныра, к черту! Он вас давно ждет. Если бы вы понимали, где сейчас моя голова!

– О, ваши великолепные парадоксальные обороты! Вы по-прежнему будете вставлять их в диалоги?

Строев еще раз вздрогнул.

Но теперь уже не от вопроса, а от того, как, ему почудилось, он был задан: «Неужели не без ехидства и издевки, настолько ли умен этот вездесущий?» На востреньком лице корреспондента ничего, кроме мольбы, не отражалось, и в глазах застыло прошение. «Сам вокруг себя чертей рассаживаю», – отмахнулся от глупых подозрений Леонид Павлович.

– Поживем – увидим, – философски ответил он на вопрос.

– Верно! – задвигался корреспондент, отступая на шаг, – а этим летом вы куда-нибудь собираетесь? Будете в Москве или уедете поближе к природе, чтобы там в тиши…

«А он не лишен патетики, – заметил Леонид Павлович блеск в глазах у разошедшегося корреспондента, – или дурак, или умен тайно.

Но все равно бедняга».

– А может быть, вы съездите на Север, чтобы ну, там, набраться…

Долго бы не удалось Леониду Павловичу освободиться от диких вопросов, если бы не спасительная Светлана Петровна. Она за Леонида Павловича жизнь могла положить.