ДухСо пробы "Ф" за №55-12. Ледник

– От Зои Николаевны?

– Да, да, – мелко закивал Вячеслав Арнольдович. «Как, однако, все быстро кончилось!» – обрадовался он.

– Ну вы даёте! Что же вы? Не сказали, стоите! – Девушка возмущалась лениво, чего-то ждала.

– Ну, давайте же! Где там у вас?

– А чего это его без очереди? Чё он, особый? Надо же – обнаглели! На шею, ироды, сели! Дожились, уж и экскременты сдаем по блату. Тьфу ты, срам! Хад! – возмущалась публика.

– Да уймитесь вы! Чё орать-то! Больной человек, инвалид! Ну где там у вас? Давайте!

Нихилов потоптался в нерешительности.

Что он должен был давать? У него ничего не было. Может быть, деньги? Или документ какой?

– Паспорт? – заглянул он в глаза девице с надеждой.

– И паспорт, и какой участок, и куда устраиваетесь, и где проживаете, но это потом. А где ваш…

– Иши ты – инвалид! Парашит, а не инвалид! Ша што боролись?

– За связи, бабуся, за блат! – обрадовался скандалу неопрятно одетый мужчина.

– Где ваш коробок, что вы в самом деле! – выкатила стеклянные глаза девушка.

– Коробо… Нету меня. Я знаете…

– Ну чёж вы, Нэхайлов? Идите и несите! Вы думаете, мы все вас тут ждать будем? Мы за вас вашу работу не сделаем, – и девица захлопнула дверь.

– Во! – возмущалась очередь, – не согласовали! Он, наверное, думал, что тут за него кто-нибудь выложит-наложит!

И под лютый гогот Нихилов, багровый и трясущийся, выскочил восвояси.

Свет померк, остался черный, колючий ком в груди. Как он проклинал и ненавидел очередь и порядки! А Зою Николаевну!.

. Зою Николаевну!! ух ты эту Зою Николаевну! Не сказала, не предупредила, отправила на посмешище, так что и в шутку ничего не обратишь. И не переключишься. Быдлятина! А Катенька-то!.. Лошадь, а не Катенька!

Знакомства, звонки! Грош цена таким связям! Лучше бы в очереди постоял, никто бы не смеялся, еще бы посочувствовали, подсказали, где туалет… А потом пропустили бы без очереди. Нет, в обществе без друзей нельзя! А что теперь?

Ничего.

На следующий день Нихилов благополучно сдал часть анализов. Кал в коробочке спичечной. Мочу в банке. Правда банку принес литровую. Чтобы еще раз не опростоволоситься.

Поставил банку и коробок на стол, сел, как было приказано, данные свои сообщил.

– Бумагу с коробка дядя за вас снимать будет, ишь как умотал, как бандероль!

– Простите, извините… я сейчас… – Нихилов живо размотал бумагу. – Куда его?

– Чего?

– Коробочек.