Грация и Абсолют

Танцуя, Алик переживала укус, в то время как белые зубки продолжали скалиться, а потускневшие глазки – буравить её из-под свесившихся чёрных завитков.

Галя изумлённо и злорадно поставила Енбаевой огромный плюс, меж тем как в телодвижениях Алика изнывало искание неотразимого лунного блика, нежно-молочная полоска живота сияла, в ритме колебались округлые ягодицы, над локтем покачивался серебряный браслет с подвесками. Близ неё родилось неистовство: пятки Боба покинули землю – он приземлился на носки перед Аликом и вильнул низом туловища.

Она едва не отпрянула, но стерпела и в самый миг – иначе он схватил бы её.

Теснился к ней и танцующий Дэн, изгибаясь искусно, женственно и несколько приторно…

Точно оголтелый буян смял зазевавшуюся Галю: трепеща и без желания опомниться, она извивно двигалась в танце. Уже и Енбаева оказалась в согласном упоительном движении со всеми: неумелая, угловатая и оттого избыточно вольная.

Капризный блюз разъярял упругость тел, и не пальцы ли чьих-то ножек, переступавших на цыпочках, вслушивались во что-то сквозь музыку? Алика вело, ею владело приближение скрытого лесом незнакомца.

Она столь осторожно переместилась в танце, куда было нужно, что их увидели уже друг против друга, разделённых какими-то двумя шагами.

Мгновение-второе, третье – ей всё ещё удаётся очаровательная беззастенчивость… У него славное лицо, неломкий взгляд умных тёмно-синих глаз; при светлых волосах броско выделяются густые темноватые брови и ресницы.

Она ощущала себя нагой и всем телом круто покрасневшей как рак. Внутренняя безжалостная дрожь душила в сердце отчаянный лепет: о, ей необходимо это свершение!

Кому было по силам догадаться о её пронзительной стыдливости? Кто мог оценить её мужество?

Она вдруг резко ступила в сторону, странно неуклюже и криво поставив стопу, и упала на колено.

– Это шутка? – он смотрел на неё, словно размышляя над законом тяготения.

– Не могу встать… – она улыбнулась ему загнанно, – каблук по корню скользнул – нога подвернулась.

– Играется! – сказала за спиной Енбаева.

Он глядел на полуголую взволнованно подтянувшуюся девушку, и Алик произнесла виновато:

– Я, кажется, вывихнула ногу…

Она оперлась на его локоть и встала на левую стопу, но, попытавшись шагнуть, взмыкнула и закусила губу.