Солнце больше солнца

В его лице была если не властность, то уверенность в себе, как у молодого учителя, который старается её показать ученикам.

– Отец где? – спросил он Илью, приняв его за хозяйского сына.

Илья, поняв, ответил с улыбкой:

– Нет отца, мы тут заместо хозяев.

Офицер не стал расспрашивать, сказал:

– Нужен овёс лошадям, мы заплатим.

Обреев и Маркел пошли в сарай отмерять овёс. Солдат, приехавший на двуколке с парусиновым верхом, и ещё один, который сидел на подводе, стали распрягать лошадей.

18

Около колодца солдат лил из ведра воду на руки офицеру, который разделся до пояса и держал кусок мыла.

Офицер намылил торс, шею, лицо, омылся с помощью солдата, тот в заключение окатил его водой и, подав полотенце, доложил:

– Еда готовится.

– Хорошо, – офицер направился в дом.

Маркел, который собрался набрать из колодца воды для кухни и стоял поодаль с вёдрами, приблизился к солдату:

– Мне надо его спросить… как его назвать: «ваше благородие» или «высокоблагородие»?

– У нас любому начальству говорят одинаково «господин».

Хоть ты генерал будь, тебе скажут «господин генерал»! – услышал Неделяев.

Солдату было лет двадцать пять, он смотрел на парня умными с хитринкой глазами.

– Обратись «господин штабс-капитан». Что спросить хочешь?

Неделяев помялся, объяснил:

– Если заплатят, мы можем овцу зарезать. Или вы её так заберёте?

– Это пусть он тебе скажет.

Маркел отнёс вёдра с водой в кухню, постучал в дверь горницы, услышал «да!» У стола сидели тот, кто прикатил на двуколке с парусиновым верхом, это был фельдшер, и второй, который приехал на подводе: писарь.

Фельдшер, мужчина лет тридцати пяти, перебирал одной рукой лежавшие перед ним на столе порошки, видимо, считая их, другая рука с карандашом прижимала к столу листок бумаги.

Писарь был не старше двадцати, он держал перед собой развёрнутую газету; это он сказал «да!» Маркел прочитал название газеты «Слово народа».

– У тебя дело? – спросил писарь.

Глядел на вошедшего и фельдшер, у него было выражение человека невесёлого, вынужденного постоянно утешать.

– Мне надо спросить господина штабс-капитана! – подтянувшись, произнёс Неделяев твёрдо и независимо, как мог.

Говорить об овце он не собирался. После того внимания, каким его оделял Москанин, он желал любому обладателю власти задавать вопросы о человечестве.

– Он занят, – писарь бросил взгляд на закрытую дверь в комнату.