Солнце больше солнца

24

Приговорённый, всхлипывая, приник всем телом к земле, захватывал её ртом, пускал слюну, из носа текло. Солдаты, теснившиеся вокруг, с гадливостью отступили; двор был по-прежнему полон, много солдат стояло за забором. Солнце пекло горячей огня, лица тех, кто смотрел на плачущего на земле мужчину, блестели от пота. Кто-то не сдержал чувства:

– Вот дрянь!

Другой сплюнул. Писарь Сосновин за судейским столом качнул головой:

– Изображает припадок!

Штабс-капитан велел внести в протокол, что перстень взят в казну отряда, затем, стоя у стола и глядя в скопище солдат, позвал:

– Столяров!

К столу подошёл военный бывалого вида, из унтер-офицеров: насупленный, мрачноватый.

– Отберите людей, Столяров, и подготовьте исполнение приговора. Исполнить надо на площади, – сказал ему штабс-капитан.

Когда Столяров и несколько солдат остановились возле лежащего ничком, тот оторвал от земли лицо в соплях с налипшей на него грязью, всхлипнул, и из горла вырвался поистине страшный крик крупного убиваемого животного.

Мужчина перевёл дух, упёрся ладонями в землю, втянул в себя воздух и, исторгая из ноздрей сопли, изо рта слюну, прохрипел:

– Не вста-а-ну!

Столяров и солдаты завернули ему руки за спину, связали. Один из солдат предложил:

– Ещё верёвку привязать и потащить волоком.

– Нет, так нельзя. Везите на подводе, – раздался голос стоящего за судейским столом Тавлеева.

Подле него оказался ординарец Михаил, зашептал что-то. Штабс-капитан помолчал и кивнул.

Унтер-офицер, солдаты топтались вокруг лежащего красного, на их лицах было отвращение.

– Коснуться его штыком, и пошёл бы как положено, – рассудительно произнёс Столяров.

Подбежал брат Михаила быстрый невысокий Пётр с возгласом:

– Да отойдите вы! Имейте сострадание – человек же, как-никак! – он присел на корточки около лежащего, ослабил узел верёвки, которой были связаны его руки, сказал что-то, чего другие не услышали.

И когда Пётр вскочил на ноги, поднялся и приговорённый.

Он стоял в замызганной нательной рубахе, набычившись, держа за спиной руки, на которых верёвка едва держалась, его лицо до самых глаз покрывала отвратительная грязная жижа.

– Иди, не теряйся… – сказал ему с ноткой некоего скрытого значения Пётр, другим тоном обратился к Столярову и солдатам-конвоирам:

– Не напирайте на человека!

Унтер-офицер и его люди переглянулись. Красный сделал шаг-другой, от него сторонились.