Цена бессмертия

 – Они вырастали из его плоти, выступали под кожей и продвигались к позвоночнику! Они налезали друг на друга, желваки становились размером с кулак! Это была не спина, а скопище маленьких шевелящихся тварей!

Я замер, вдруг ясно представив себе картину, нарисованную Лоттой. Не скажу, что мне стало страшно. Нет, то состояние, которое я испытал, было сродни параличу: мне показалось, что я не могу ни двигаться, ни говорить…

– Он сделал шаг к холодильнику, достал оттуда литровую бутыль пепси и высосал ее в один присест до дна.

После этого твари втянулись в его тело, и спина стала обычной, с гладкой кожей, как у всех людей… – Она дрожащими пальцами вытащила из своей пачки сигарету. – Дай мне прикурить.

Я заставил себя двигаться и молча протянул ей зажигалку. И вдруг сказал:

– С этого и надо было начинать… Черт тебя возьми, Лотта, какого дьявола ты столько времени ходила вокруг да около!

Она как будто не услышала меня, а посмотрела поверх моей головы и сказала:

– Мне сейчас кажется, что весь этот кошмар нереален.

Что мне все приснилось. А может быть, так оно и было, Дэн? – Она теперь смотрела на меня с надеждой. – Может быть, то видение – просто кошмарный сон?

Я не ответил. Но эти слова дали мне понять, насколько несправедлив был мой упрек. Я бы сам с удовольствием сейчас поверил, что услышанное мною – плод буйной фантазии самой эксцентричной тележурналистки в Галактике. Что уж говорить о Лотте. Она отталкивалась от этого видения, как могла…

Лотта нервно затянулась и продолжала:

– Я тогда чуть не упала в обморок, кое-как убралась в постель и забилась в угол.

Знаешь, Дэн, мне стыдно это говорить, но у меня тогда не было никаких желаний, кроме одного – лишь бы он не вздумал войти и дотронуться до меня. Я бы не выдержала и умерла от омерзения!

– Когда это было? – спросил я.

– Три дня назад. Той ночью он ушел в подвал и с тех пор не выходил оттуда.

– Ты пыталась с ним разговаривать?

– Да, я звала его из-за двери, но он не отвечал. А вчера за ней стали раздаваться какие-то странные звуки…

– Какие звуки?

– Глухое бормотание.

Но это не голос Грегори. И я не смогла разобрать ни одного слова. Там кто-то другой. А Грегори пропал…

Эту версию она повторяла уже в сотый раз. «Грегори не обратился в монстра, он пропал» – эта мысль была той ниточкой, которая удерживала ее от срыва в истерику. Естественно, в таком состоянии она не обратилась за помощью ни к Максу Гриппу, ни в полицию, ни к врачам.