Планета безумцев

 – Смерть на нейтронной звезде была бы лучшим исходом.

Он помутневшим взглядом посмотрел на початую бутылку виски.

– Рассказывайте, – попросил я и отодвинул бутылку. Он не стал возражать.

– Я буду говорить о себе, потому что ничего не знаю о других восемнадцати. Я чувствую присутствие на Земле четырнадцати человек из них. Эти четырнадцать живы и действуют заодно со мной. Но где и как – сказать не могу… В общем, наши спасители заложили в меня целую жизненную программу. Как только корабль оказался на Центральном космодроме и экипаж сошел на землю, я подал в отставку.

Пока же ожидал приказа, продолжал работать и вести себя как обычно. Свое решение об уходе из космопилотов объяснял стрессом от встречи с нейтронной звездой. Говорил, что хочу заняться фермерством. На осуждение или насмешливые подначки коллег не отвечал. А когда пришел приказ об отставке, собрал вещи и улетел на другой материк.

Так началась моя жизнь земного странника. Я переезжал из страны в страну, с материка на материк, с острова на остров, из отеля в отель.

Снимал дома и квартиры, подолгу жил в них и везде вел себя как беспечный и очень недалекий турист. Я часто возвращался в те же места, где уже бывал. Теперь я понимаю, что петлял, как заяц, запутывая следы, сбивая с толку возможных соглядатаев. Шпионов, которых, конечно же, не было. Кому нужен испуганный отставник, коротающий жизнь в бессмысленных путешествиях?

Прошло два года. Я не задавал себе вопросов о смысле жизни, о цели своих предприятий. Мне не было скучно.

Радости я тоже особой не испытывал.

Ни от чего. Казалось, времени для меня не существовало. Молодой, полный сил, прекрасно образованный человек – я жил, как растение. Когда у меня кончались деньги, я находил способ их заработать. Лишь для того, чтобы продолжать выполнение заложенной в меня программы. Но однажды я почувствовал, что этой жизни пришел конец. И в тот же день встретил Томаса Хаткинса.

– Хаткинса? – переспросил я, думая, что он ошибся. – Вы назвали свое имя.

– Нет, – покачал головой Хаткинс.

 – Вы запамятовали, сэр. Мое имя – Томас Брайтер. А Хаткинс перестал существовать тринадцать лет назад. – Он налил себе виски и опрокинул в себя две рюмки подряд. Взгляд его замутился еще больше, мятое лицо покрылось красными пятнами. Он пожевал корочку хлеба, наклонился ко мне через стол и доверительно прохрипел:

– Я убил его, Рочерс. Слышите? Убил!

Мне еще не доводилось слушать подобные признания. И поэтому стало немного жутко.