Планета безумцев

 – Спасибо…

Я не ошибся… У вас доброе сердце… Все, что я узнал о вас, было правильным. – Он беспомощно поерзал на стуле и кое-как уселся прямо. – Я должен умереть, Дэнни, – очень тихо произнес он. – Я знаю точно. Эта старуха с голым черепом вместо головы и косой в руках дышит мне в затылок. И я читаю ее мысли так же хорошо, как мысли любого человека. А значит, она реальна. – Он провел рукой по лицу и посмотрел на меня. – Они не учли, Дэниел, что мое существо – мое истинное существо! – разорвет их цепи и выйдет перед смертью на волю… У меня есть сын, – вдруг выдал он.

И сделал это так просто, как будто говорил о чем-то само собой разумеющемся. – Его зовут Кларк. Кларк Брайтер. Ему скоро исполнится четырнадцать лет. Уже взрослый мальчик…

Он был теперь, кажется, совершенно трезв. Но выглядел – хуже некуда. Как будто опорожненная им бутылка была наполнена не виски, а раствором с болезнетворными микробами.

– Как он появился на свет – отдельная история, и ее рассказывать у меня нет ни времени, ни сил.

Я встретил его мать тогда, когда только-только начал выполнять программу этих тварей и слонялся по свету. Пока еще в облике капитана в отставке Томаса Брайтера. Может быть, во мне оставалось пока что-то человеческое, и поэтому я оказался способен полюбить… Мы прожили вместе всего один месяц, я уехал. И в течение двух лет возвращался к ней. Всегда возвращался… А она всегда ждала. Сначала одна, потом – вместе с нашим сыном… А потом ее сбил автобус… Такая глупая смерть.

Если бы вы знали, какая это была нелепая смерть!

Он больным и почти безумным взором обвел зал, в стенах и потолке которого отражались искаженные лица посетителей и уродливые фигуры официантов.

– Кривые рожи. Господи, везде одни кривые рожи! Иногда мне кажется, что я не один такой – каждый встречный-поперечный выполняет ту же программу, что и я. Но это, конечно, не так. Я знаю, что нас, несчастных окривевших, только пятнадцать человек.

– Томас… – произнес я, не зная, чем могу помочь.

Он повернулся ко мне:

– Это они убили ее.

Она мешала выполнению программы.

И сбил ее кто-то из моих бывших коллег, из тех пятнадцати – изуродованных около нейтронной звезды. Или тех четверых, которых я не чувствую. Если они все-таки остались в живых…

Он постоянно сбивался с мысли. Казалось, он пытался подвести разговор к чему-то важному и никак не мог. Слишком многое нужно было объяснить и рассказать. И слишком он был пьян. Или плох.

– Вы говорили о сыне, Томас… – напомнил я.