«Хороший немец – мертвый немец». Чужая война

Сейчас наступило временное затишье, уставшие за зиму и весну большевики тоже, похоже, отдыхали и набирались сил. Или готовились к новому наступлению. Иногда они предпринимали попытки прорвать оборону в том или ином месте, но эти атаки, как правило, ничем не заканчивались. Свидетелем одной из таких попыток и стал позавчера лейтенант Петер Штауф.

А сегодня сильно поредевшие немецкие батальоны приводили себя в порядок, отправляли в тыл раненых и ждали очередного пополнения. Но, по едкому замечанию доктора, вряд ли оно прибудет.

Говорят, что на юге России, под Харьковом, началось новое грандиозное наступление и туда якобы кинули все имеющиеся силы. Так что придется отбиваться самим, с тем, что еще осталось…

Макс внимательно слушал и пытался понять, как ему вылезти из данной ситуации. Ясно было, что он влип по самое не балуй, но надо как-то и выбираться! И не сидеть же сложа руки. Плыть по течению – не его жизненная позиция, он привык сам управлять своей судьбой.

Пока же, чтобы выиграть время, он успешно играл роль человека, потерявшего память.

Переспрашивал, уточнял, старательно морщил лоб, пытаясь якобы что-то вспомнить. Старик Станиславский был бы им доволен… Миллер терпеливо объяснял, растолковывал, иногда его рассказ дополнял Генрих Ремер – теми подробностями, которые доктор знать не мог.

Макс скоро выяснил все, что Петер Штауф с отличием закончил пехотное училище в Потсдаме, прошел, как полагается, все армейские ступени – от фаненюнкера до оберфенриха. Лейтенанта получил всего год назад, на фронте.

Считался в полку образцовым молодым офицером, даже ходил у начальства в любимчиках. Сослуживцы его ценили, солдаты уважали. В общем, карьерные перспективы были самые радужные. Вот только служить в вермахте Максу совсем не хотелось. В отличие от настоящего лейтенанта Штауфа…

Когда доктор завел речь о семье, то он снова старательно наморщил лоб – извините, доктор, ничего не помню. Миллер вздохнул и достал из кармана знакомый медальон. Макс открыл его: фотография была четкой, новой, очевидно, сделанной совсем недавно.

– Кто это? – спросил Миллер.

– Не знаю, – пожал плечами Макс.

– Это ваша жена Эльза и дочь Марта, – тихо произнес доктор.

Макс долго смотрел на фотографию, потом сказал:

– Извините, господин доктор, не могу вспомнить. Мелькает что-то такое в памяти, но что именно…

Миллер огорченно покачал головой:

– У вас серьезная потеря памяти, это плохо. Положение даже хуже, чем ожидалось.