Оборотень

 – А что?

– Родители в Москву уезжают в театр, будут ближе к ночи только, ну я и подумала небольшую посиделку устроить – отдохнем, кино посмотрим.

– Втроем? – невзначай поинтересовался Сережа.

– Как минимум вчетвером, я еще подругу думала позвать, ну, может из класса еще кого, не решила пока, – ответила Вика. – Но не очень большую компанию, квартира все же не резиновая, чай не Настин замок.

– Ну, можешь на нас рассчитывать, – пообещал Витя. – Мы будем.

– Я вас люблю, ребят, – просияла Вика. – Ладно, догоняйте.

Весьма приятная неожиданность. Перспектива вечера у Вики дома на выходных хоть немного отвлекла Витю от постоянно лезших в голову мыслей о его сегодняшнем состоянии.

«Может дело не в гармонии мысли, как говорил Макс, а в том, что внутреннему зверю банально хочется больше пространства? По сути, он живет в четырех стенах, во мне то бишь. Если подойти к этому вопросу с кинологической точки зрения?»

– Серег! – Витя решил поделиться своей догадкой. – А волков вообще можно приручить?

– Ну, насколько я читал, то ответ тебя не обрадует – даже будучи ручным, волк сохраняет независимость поведения.

Полностью приручить волка можно только в том случае, если ты поставишь себя как истинный вожак.

– А если не сможешь? – с опаской уточнил Витя, хотя этот вопрос носил больше риторический характер.

– Тогда волк будет пытаться сам занять место альфы. А ты что, думал кинолога из себя построить? Или нет, погоди… Верволога! Звучит, согласен?

– Серег, я просто не знаю, что думать – Макс говорил, что нужно зацепиться за человечность внутри себя, я был искренне уверен, что мысли об Ире станут для меня спасательным кругом, но чего-то как-то не очень.

– Та девчонка из больницы? – уточнил Сережа. – Да, она красавица. Чего у вас, кстати, все ограничилось мимолетным романом?

– Да блин, ты и прав, и нет. Мы бы оба хотели быть вместе, но она… Уезжает из страны, в общем.

Витя решил не рассказывать Сереже лишних подробностей. Есть такие вещи, о которых не стоит говорить даже лучшему другу.

Сережа, отдал ему должное Витя, в расспросы и не вдавался. Варианта тут было два – либо грустное лицо Вити говорило само за себя, либо он опасался вызвать у него новую вспышку гнева.

До обеда Витя не мог нормально сосредоточиться. Между вторым и третьим уроком он-таки подловил Леху и спросил у него насчет Петровича. Леха свое слово выполнил – подошел к физруку, объяснил ситуацию. Петрович, как он заметил, изрядно удивился.