Золотой тупик

В вечер жаркого летнего дня Тимофей Коврижкин, токарь остановленного завода «Красный коммунар» в тельняшке-безрукавке и семейных трусах турецкого производства с весёленьким овощным рисунком, стоял на крыльце своего дачного домишка. Закурив беломорину, он задумчиво смотрел в сторону городских предместий.

Солнце нанизывалось на мёртвые трубы заводов и уходило на Запад. По шоссе, на пыльных обочинах которого паслись ряды живописно одетых свободных жриц любви, в сторону города двигался плотный поток автомобилей; два мужика, взобравшись на высоковольтную опору, бесстрашно срезали провода; соседка Коврижкина сосредоточенно втыкала в огородные грядки «заряженные» фотографии Чумака, (для урожая), одинокий сварщик резал автогеном полусгнивший трактор; в поле, заросшем борщевиком, валялся рассыпавшийся ТУ-134, упавший сюда три дня назад, вокруг него ходил охранник-милиционер с бутылкой пива в руке.

Высоко в небе точками вились стрижи.

«Стрижи высоко – это к дождю», – удовлетворённо отметил Коврижкин, глядя с удовольствием на грядки с дружно зацветающей картошкой.

«Выживем, если не прилетит, как прошлом годе проклятый колорадский жук, – пробормотал он, выбрасывая папиросу.

Из дома раздались музыкальные позывные телевизионной лотереи и он, взволновавшись, поспешил к телевизору. Он всегда покупал билеты этой лотереи и хотя был абсолютно уверен, что эти игры устраивают жулики, которые и снимают пенки, тем не мене, продолжал играть. Волшебное слово «джек-пот» действовало на него магически.

Глава I. Город нарзанов, фармацевтов и вокзальных поэтов

Морозным утром последней субботы февраля, точно по расписанию, к перрону курортного города Пятигорска подошла старая электричка. Судорожно дёрнулась, натужно заскрипела, и, лязгнув усталыми железными суставами, остановилась, выдохнув удовлетворённо: «П-ф-ф-ф», как человек наконец-то, окончивший тяжёлую работу.

По-лошадиному фыркнув, открылись двери и людской поток, выдавливаемый из вагонов, хлынул на перрон.

Распадаясь на группки и одиночные фигуры люди текли по лестнице ведущей на привокзальную площадь к автобусным и трамвайным остановкам. В числе последних пассажиров из вагона неспешно ступил на перрон высокий мужчина в кожаной куртке с меховым воротником, кейсом в руке и наплечной сумкой. Он не заспешил, как все к лестнице, а сделав несколько шагов по перрону, зябко поёжился, остановился, поставил кейс на перрон и поднял воротник куртки.