Покорение Европы

Сразу оговорюсь, моя официальная должность никак не соответствует фактической, поэтому ты можешь, конечно, посмотреть в сети, но это многого тебе не даст.

Лепов демонстративно вызвал голограмму, чтобы залезть в сеть. Функционер спокойно ждал, когда он удовлетворит свое любопытство.

– Внимательно вас слушаю, – через несколько минут сказал Гор.

– Я старый друг твоей семьи.

– Но я никогда вас не видел.

– Юноша, настоящий друг – это не обязательно тот, кто регулярно ходит в гости, – мягко ответил функционер, – Это тот, кто помогает в трудную минуту.

Звучит, конечно, несколько банально, но это так!

– А мне нужна помощь? – тщательно подбирая слова, спросил Гор.

В ответ функционер что-то высыпал на стол из небольшого мешочка. Лепов сразу узнал свои инструменты и гаджеты, которые он использовал на экскурсии, но не подал вида.

– И что это?

– Твои вещи, Гор.

– Нет, уважаемый, тут нет моих вещей.

– Гор, я понимаю твое недоверие. Ты меня первый раз видишь.

Банальную провокацию никто не отменял. Но ты не задумывался, почему тебя так легко отпустили? Почему не предъявили никакого обвинения?

Лепов предпочел отмолчаться.

– Каждый из этих предметов, найденных во втором блоке, ведет к тебе: отпечатки пальцев, фрагменты ДНК и трафик покупки до тебя лично или членов твоей семьи. На месте преступления кто-то разбросал купленные тобой инструменты, оставил на них твои отпечатки пальцев и кусочки твоего эпидермиса.

Интересно, кто это может быть? Причем по странному совпадению в ячейке, которую пытались вскрыть, сидел твой родной брат. Чем не мотив? А голограмма с твоим изображением, найденная в конференц-зале, только дорисовывает картину. Ты был, скажем так, не слишком аккуратен.

Гор подорвался было вскочить, но был остановлен резкой командой:

– Сядь! Я не закончил.

Лепов рухнул на стул обратно.

– Гор, еще раз повторяю – я тут, чтобы помочь тебе. Мне не нужно твое признание.

Мне нужно, чтобы ты только четко уяснил себе, что от изолятора тебя отличает только мое хорошее отношение к тебе и к твоей семье.

– И почему, Всеволод Владимирович, вы покрываете преступника? За такое могут хорошо спросить. Зачем вам такой риск?

– Дело в том, Гор, я как раз тот человек, который в нашей славной Еврассии и спрашивает. Тебя я не считаю преступником, а сам с собой я как-нибудь договорюсь.

– Двадцать семь человек мертвы.