Преступление в Гранд-опера. Том первый. Веер из Йеддо

После пансиона, где мы вместе учились, она стала учительницей, и пыталась начать взрослую жизнь, давая уроки. Но такой образ жизни её быстро утомил. Она была такой же сиротой, как и я… И такой же бедной… и в этом положении мужество оставило её, проявив к ней невнимательность, так что Жюли Бертье теперь зовётся Джулией д’Орсо.

Гастон вздрогнул, и мадемуазель Меркантур это ощутила, так как она шла с ним под руку, и они поднимались в пригород Сен-Онора, прижимаясь друг к другу, как двое влюблённых.

– Вы её знаете? – спросила Берта.

 – Да, конечно, вы должны её знать, так как вы живете в мире, где…

– Весь Париж её знает, – прервал девушку Дарки, – но вы, мадемуазель, не встречаетесь с ней больше, я предполагаю?

– О! Нет. Между тем, Жюли мне написала однажды, два года тому назад, просила меня об одной услуге. Я могла ей в этом помочь и пошла к ней. Она мне показала свои картины… Свои предметы искусства…. Бедная Жюли! Она оплачивает всю эту роскошь слишком дорого.

Дарки воздержался от того, чтобы возражать.

Слишком большим счастьем для него было узнать, что мадемуазель Меркантур игнорирует, вольно или невольно факт его близкого знакомства с мадам д’Орсо, и он нисколько не старался её дополнительно проинформировать по этому деликатному вопросу.

Со своей стороны, мадемуазель Меркантур сожалела, возможно, о тех признаниях, что она только сделала, так как девушка замолчала, и разговор внезапно оборвался.

Это молчание позволило Дарки услышать отчётливый шум шагов, который уже некоторое время раздавался на тротуаре, сопровождая их беседу.

Первая мысль, пришедшая ему в голову, когда он их услышал позади, была о том, что это что Пребор передумал и решил последовать за ними.

Гастон резко повернулся и заметил на довольно большом расстоянии человека, чья походка не имела ничего общего с походкой смуглого ловеласа. Это был мужчина, передвигавшийся тяжёлым шагом и характерными для пьяного зигзагами. На нём, должно быть, были обуты тяжёлые сапоги, так как гвозди на их подошвах звонили по тротуару пригорода Сен-Онора, как удары молотком по колоколу.

Так мог ходить только работяга-пьяница, возвращающийся домой после тяжёлого трудового дня и не интересующийся никоим образом парой, которая ему предшествовала.

Успокоенный увиденным, Дарки принялся размышлять над странностями парижской жизни.

В начале зимы, на музыкальном вечере у маркизы де Брезе он заметил красоту и талант молодой артистки, которая восхитительно пела итальянские арии.