Преступление в Гранд-опера. Том первый. Веер из Йеддо

Отвечая таким образом, Дарки высоко поднял голову, и на лице его горел полный решимости взгляд. Капитан дальнего плавания мог найти, с кем ему здесь поговорить.

– Вы не поняли, – добавила Берта. – Я не хочу, чтобы мой зять вас здесь встретил. Ваше присутствие выведет его из себя. Всё, чего я желаю, так это чтобы вы оставались в пределах досягаемости, если я вас вдруг вызову на помощь. Идите сюда, – добавила она, открывая дверь. – Вот кабинет, откуда вы услышите всё, что будет происходить в этой комнате. Дверь запирается изнутри, и здесь есть второй выход прямо на лестницу.

Закройтесь и возвращайтесь в салон только в том случае, если я воскликну: «Ко мне!» Если же, напротив, я скажу месье Крозону: «Теперь вы не сможете больше обвинять Матильду», уходите бесшумно через второй выход. Ступайте и постарайтесь выполнить всё в точности так, как я сказала.

Дарки охотно вошёл в тайник, который ему указала мадемуазель Меркантур. Он прекрасно чувствовал опасность, а кроме того, даже двусмысленность своего положения, но подчинился бы и более тягостным испытаниям, только бы угодить Берте, и при этом с радостью говорил себе, что посвящая его таким образом в семейные тайны, мадемуазель Меркантур предоставляла ему некие гарантии интимности, из которых он позже мог бы извлечь пользу.

Итак, Гастон уединился в этом тёмном кабинете и закрыл запор, чтобы укрыться от вторжения врага, предварительно убедившись, что путь к отступлению по коридору, позволявший беспрепятственно выйти из квартиры, не пересекая салон, был открыт.

После принятия этих мер предосторожности Дарки приготовился к тому, чтобы присутствовать при семейной сцене, которая, как ему казалось, должна быть скорее неприятной, чем ужасной, но он был готов её прекратить, если моряк начнёт вести объяснение со своей женой к трагической развязке.

Ожидая предстоящий спектакль Гастон не смог удержаться от воспоминаний и параллелей, которые на него навеяли события последних дней. Вечером в будуаре у Джулии, следующим днём в кабинете у мадам Крозон – положение его было почти одним и тем же.

Только, накануне, оно развязалось самоубийством и, на этот раз, судя по тревоге, в которую возвращение мужа повергло обеих сестёр, оно также вполне могло закончиться очередным мертвецом.

Впрочем, у Дарки не было времени на длительные раздумья. Едва он расположился в своём наблюдательном пункте, как услышал шум двери, неистово и громко захлопнутой, и суровый голос, который восклицал:

– Да, это я, мадемуазель.