Ангелы Монмартра

К ее плечу был пришнурован кусок исцарапанной кожи, на котором восседал небольшой ворон – еще одна достопримечательность «Резвого Кролика». Девушка обвела зал мутноватым равнодушным взглядом и вышла на улицу. Анж понимал, что ей приходилось видеть не только карнавалы. И, возможно, в немалой степени ее безразличие и отрешенность были вызваны гибелью сводного брата.

– Дорогой Дежан, переодевайтесь без стеснения, – папаша Фредэ встретил художника в дверях своей комнаты. – Дамам я выделил отдельное помещение. Ах да, возьмите, это вам…

Он протянул Анжу листок бумаги, на котором чернилами было написано: «Той-той».

– Это чтобы вам выдали отдельную порцию. Барон выставил два ящика. Этого мало для угощения всех присутствующих. Вы же, безусловно, попали в список самых желанных и почетных гостей. Бумагу следует предъявить моей жене в любой удобный для вас момент.

– У меня еще осталось немного напитка, который вы принесли во время визита.

– Мсье Дежан, быть может, вам ничего не стоило нарисовать прекрасную афишу.

И по той же причине вы отказались от гонорара. Однако я не люблю считать себя должником. Это мой личный приз.

Анжу не оставалось ничего иного как согласиться. Он облачился в свой камзол и препоясался синим шарфом, за который осторожно засунул кремневый пистолет. Папаша Фредэ посмотрел на художника с уважением.

На улице Дежан заметил, что народу прибыло еще больше. Многие заранее надели костюмы и теперь вели себя весело и шумно. Анж с любопытством разглядывал пестрые наряды.

Ему хотелось увидеть Сашу Архипенко, но, видимо, скульптор запаздывал.

Папаша Фредэ выгнал из кабаре посторонних. Готовилось нечто интересное.

* * *

Пронзительный звон рынды перекрыл гомон толпы, заметался эхом среди домов.

Дверь «Кролика» распахнулась. Оттуда вышла Лулу. Ее уздечка и маленькое седло были украшены розами, хризантемами и гроздьями винограда.

– Слава священному животному! – выкрикнул Пижар и снял фуражку.

– Слава! – громогласно подтвердила толпа.

Королевской походкой из-за двери выплыл папаша Фредэ.

На нем красовалась надетая поверх красной косынки шляпа. Штаны были заправлены в ботфорты на высоких каблуках – наверняка от души постарался знакомый сапожник. На красиво вышитой перевязи висела бутафорская шпага.

– Друзья! – с пафосом начал папаша. – Я рад столь приятному обществу! Будем же веселиться!

Толпа ответила одобрительным гулом.

– Только что вы почтили уважением наше священное животное, – продолжал он.