Росомаха

Илья бежал, с трудом увертываясь от стволов деревьев, и едва не столкнулся с одним из тех, кто шел в цепи рядом с ним. Это оказался Александро?вич – степенный, пузатый мужчина, живший с женой на самой окраине поселка, через три дома от Даменковых.

Илья сбавил темп, заметив, что впереди еще несколько человек. Александро?вич тяжело дышал, Илья оставил его позади. Илье казалось, что кричавший находится левее, ближе к самому оврагу. Он взял левее, хотя двое мужчин с факелами наоборот забирали вправо. Илья хотел нырнуть меж двух низкорослых елей, когда крики по правую руку остановили его.

Судя по изменившимся голосам, нашли того, кто вопил.

Илья бросился на шум, оставив в стороне ельник, и увидел, что шагах в тридцати скапливаются пятна света – люди собирались в кучу. Полминуты – и он оказался на месте.

Кто-то ползал на четвереньках, что-то бормотал. Илья не сразу узнал Ивана. Его никак не могли остановить – он увертывался от протянутых рук, вырывался, если кому-то удавалось его схватить. Народ скапливался, и ползавшему Ивану приходилось перемещаться по кругу.

Лишь Назаров, в прыжке навалившийся на Ивана, остановил его.

Капитан перевернулся на спину, обхватив и удерживая Ивана. С десяток мужчин подались к этой парочке, напоминавших сейчас борцов. Назаров повернулся на бок, по-прежнему не выпуская Ивана, и встряхнул его.

– Да что случилось?! – крикнул он.

И уже людям, склонившимся над ними:

– Расступитесь! В сторону! Вы нас обожжете!

Илья, сам не зная почему, уронил факел на землю, подался к Назарову, державшему Ивана.

Света и без того было достаточно, чтобы видеть обезумевшее лицо, а Илье хотелось слышать, что там бормочет Иван.

Назаров снова встряхнул Ивана.

– Что с тобой случилось?! Что ты видел?! – и влепил ему пощечину.

Иван вздрогнул, на секунду замолчал. После чего пробормотал:

– Старуха в плаще сказала, нельзя… Старуха сказала…

Он обхватил голову руками и закачался, всхлипывая и подвывая.

И в наступившей тишине кто-то прошептал:

– Он что, сошел с ума?

5.

 Галлюцинация. Беспокойство

Был третий час теплой апрельской ночи, Стефан, читавший книгу, боролся со сном. Оставалось совсем немного, считанные страницы, и он хотел дочитать до конца, хотя уже с полчаса постоянно перечитывал фразы – смысл ускользал от уставшего мозга, будто чужеродная пища, которую не принимал желудок. Завтра намечался свободный денек, первый после недельного аврала, а Стефан давно не брал в руки книгу.