Ступени реальности

Лобовое стекло разлетелось после первых двух пуль. Вскрикнул водитель. Ранило? Осколком обожгло затылок Роки, но она не издала ни звука. Грузовик набирал скорость, последующие выстрелы уже не причиняли беглецам вреда.

Роки выпрямилась. Водитель стонал, скривившись, хотя по-прежнему гнал вперед, не убирая ногу с газа. Роки подалась к нему.

– Что с тобой?

Он застонал громче, ничего не сказав. Глаза выпучены, рот открыт.

– Ранило? Где?

Он не ответил, страх гнал его прочь. Она сама попыталась рассмотреть его и заметила на плече кровь, которая пропитала тонкую замызганную куртку пятном величиной с ладонь.

Если бы не полумрак, Роки заметила бы это сразу. Скорее всего, пуля зацепила его рикошетом.

Она глянула в боковое зеркальце. Амбалы остались позади, уменьшаясь в размерах с каждой секундой. Полминуты, и они пропали из вида.

– Притормози, – сказала Роки. – Тебе надо перевязать плечо. Кровью истечешь.

Водитель замычал, мотая головой.

– Они еще близко.

– Ладно… Отгони еще немного.

Она выждала несколько минут, потребовала остановки. Нехотя водитель подчинился – рана доставляла ему боль. Грузовик остановился. Роки нашла какую-то тряпку, далекую от чистого материала, но больше ничего не было, разорвала на полосы.

– Снимай куртку.

Он застонал громче, стягивая одежду. Едва уловимый звук вынудил Роки замереть и прислушаться. Их взгляды встретились, она подалась к окошку дверцы, выглянула.

По дороге в их сторону мчались мотоциклы. Четыре мотоцикла.

Расстояние быстро сокращалось. Она не рассмотрела ездоков, но этого не понадобилось: она знала, что это четверо амбалов. Погоня!

– Быстрее! – крикнула она. – Гони!

Его рану она так и не перевязала.

Она не слышала, как дверь отворилась, и девушка в кожаной одежде, в темных очках вошла в палату. Девушка глянула на мать, задремавшую в кресле – сидит с ровной спиной, голова не опущена, лишь глаза закрыты, – перевела внимание на Нину, скрытую под простынею. Помедлив, раздумывая, остаться или уйти, она шагнула к койке, нащупала рукой место, присела на краешек.

Минут пять ничего не происходило. Девушка даже на Нину не смотрела, взгляд направлен куда-то в пол, точнее – куда-то вовне. Погруженная во что-то исключительно свое, девушка подняла голову, осмотревшись. В глазах мелькнуло недоумение: что она здесь делает?

Ее мать открыла глаза, подалась вперед, глядя на младшую дочь, застыла, не понимая, померещилось ей что-то или нет.