Оковы судьбы

– Пожалуй, – кивнул Алан, глядя, как солдат «Молота», в поврежденной броне, все еще отбивается от облепивших его заблудших. – Винсент, мне нужна эта тварь, причем живой. – Алан тростью указал на одного из заблудших, взваливающего на плечо обезглавленное тело Мистха Гурега.

Словно почувствовав, что говорят о нем, еще не совсем потерявший человеческий облик мужчина затравленно огляделся и, встретившись взглядом с Аланом, вздрогнул всем телом. Оскалившись, он продемонстрировал острые клыки, мигнул узкими ярко-красными глазами и, взмыв в воздух, одним прыжком оказался на высокой стене, отделяющей Доки от водного канала, за которым раскинулись Очистные сооружения.

Миг – и заблудший исчез из виду.

– А тело? – Сняв очки, Винсент быстро протер их не глядя и убрал в нагрудный карман. Все внимание дворецкого было приковано к участку стены, где только что стоял заблудший.

– Не нужно, только эта тварь.

– Будет исполнено, мой господин.

 – Склонив голову, Винсент зашел за спину Рэвенделу и пропал, а спустя мгновение в воздух над головой Алана взлетел черный ворон, устремившийся к Очистным сооружениям.

– Прошу! Ради Близнецов сделайте что-нибудь! – умоляюще прокричал Норман, обернувшись в сторону все еще бездействующего Рэвендела, провожающего взглядом иссиня-черную птицу.

– Ради них я уж точно ничего не сделаю, – Алан презрительно фыркнул, глядя, как смерть забирает тех, кто сам пришел посмотреть на нее.

 – Впрочем, – взирая на кровавую бойню, Рэвендел чувствовал, как в нем пробуждается древняя неудержимая сила, требующая крови и жертв. Желание убивать было настолько сильным, что Алан, хищно улыбнувшись, позволил себе воплотить его в жизнь. Тени заклубились под ногами Алана, стекаясь к нему отовсюду. Они облизывали его начищенные до блеска ботинки, взбираясь по выглаженным брюкам, окутывая его тело. Белки молодого человека заволокла тьма, вскоре поглотившая и его голубые глаза.

– В сторону! – властным голосом потребовал Алан. Он говорил негромко, но знал, что его услышат.

Вновь обернувшись к Рэвенделу, Норман Бартлби замер с открытым ртом, смертельно побледнев и выронив окровавленную саблю. Не в силах выносить леденящий душу взгляд черных немигающих глаз, капитан «Летучих рыб» потупился, и его сердце замерло в груди.