Растленная

На этот вопрос Влада, поколебавшись, покачала головой:

– Нет, мама, что ты…

Влада едва сдержала улыбку. Ей хотелось смеяться, громко, надменно. Наивность матери могла только развеселить. Целовалась ли она со Стасом? Да они уже перепробовали все, что можно, исключая присутствие других партнеров и анального секса. Последнее они не испробовали из-за возможных болезненных ощущений у Влады. Но только это.

Неужели все родители настолько далеки от истинной жизни своих детей? Влада не могла утверждать это с уверенностью, но знала: как только ребенок начинает самостоятельно выходить на прогулки по улице, он обретает собственную дорогу, скорее всего, отличную от жизненного пути его родителей.

И чем дальше, он, плоть от чьей-то плоти, становится все более чужд этой самой плоти, породившей его, превращается в человека, о котором его родители знают немногим больше, нежели о ком-нибудь постороннем.

Прежде чем уйти во избежание дальнейших вопросов (даже в щечку не поцеловала его за подарок?), Влада незаметно заглянула матери в лицо.

И поняла, что родительница осталась довольна сложившимися отношениями между дочерью и ее достаточно взрослым парнем. Чем Влада воспользовалась, попросив на следующий день денег, хотя просила у матери в среднем раз в неделю.

И все-таки кроме невидимой зависимости от сестры Оля ее просто раздражала. Раздражала своим присутствием. Основа этого раздражения была в том, что Оля являлась противоположным полюсом своей старшей сестры. Не только по возможности общаться, хорошо выглядеть, но и в отношениях с противоположным полом.

Особенно в этом. Будто зеркало, выставленное перед тобой, чтобы ты узрел свои недостатки, Оля пробуждала в сестре нечто, что та пыталась затолкнуть поглубже.

Если бы только ни эта ее невинность в смысле мужчин. Владе было бы значительно легче. И меньше головной боли при мысли о родителях.

Стас выглянул с балкона.

– Будешь курить?

Она не ответила, смотрела в стену.

Парень выбросил окурок, вернулся в спальню, присел рядом с девушкой на кровать.

Обнял ее, приложился губами к щеке. Та не отреагировала, по-прежнему глядя перед собой.

– Чего мой зайчик такой недовольный? – Стас приложился к щеке подруги основательней.

Она отстранилась, отворачивая лицо.

– Ну, что с тобой, Влада?

Что она могла ответить? Они встречались больше двух месяцев, рекорд для нее, да и для него тоже, но она уже поняла, близкими людьми они не стали.